Второй мужчина замер у дверей и все так же наблюдал за залом. Стараясь не шуметь, я медленно пошел к нему, но при каждом шаге мокрые подошвы чуть слышно повизгивали на кафеле, а я невольно пригибался, пока, наконец, не устроился так, чтобы через щель в створках наблюдать за помещением кафе. Мы трое боялись лишний раз пошевелиться и молча ждали, что будет дальше.
Один из Охотников замер в дверях, спиной к нам. Вполне обычный человек, если бы не круг засохшей крови вокруг рта, который мы успели рассмотреть, пока он стоял к нам лицом. Остальные не заходили внутрь — сторожили на улице. Я насчитал пятерых. Мне показалось, что среди них есть женщина. И все шестеро высматривали, выискивали добычу, готовые напасть в любой момент. Я крепче сжал пистолет.
Стоявший в дверях Охотник уже собрался уходить, как вдруг, прямо у меня за спиной что-то глухо стукнуло — здоровяк зацепил кастрюлю на плите.
Охотник крутанулся на месте и теперь шарил взглядом по залу кафе. Нас разделяли пустые столы со стульями и одна — единственная дверь. Рука в перчатке, сжимавшая пистолет, взмокла в один момент. А тот все стоял, прислушиваясь, принюхиваясь, — а может, мне лишь померещилось. Если понадобится, я сумею это сделать. Ведь один раз уже сумел. Во рту пересохло, появилось острое желание выскочить из кухни и неожиданно напасть на него, опередить, застать врасплох.
Охотник окинул помещение прощальным взглядом и шагнул на улицу — дверь за ним громко хлопнула. Мне было видно, как они со «свитой» побежали в обратном направлении: туда, откуда гнались за мной.
— Ушли, — выдохнул «старший», не отходя от дверей, затем повернулся ко мне, протянул руку. — Меня зовут Даниэль.
— Джесс, — представился я и пожал ему руку.
— Только не пристрели нас, — с улыбкой сказал он.
Я взглянул на пистолет; в руке по-прежнему ощущалась неприятная тяжесть металла, к которой я успел привыкнуть. А ведь с оружием ты получаешь право требовать и получать почти все, что угодно.
— Да уж, пришлось понервничать, — произнес я, возвращая пистолет в боковой карман рюкзака.
— Я Боб, — поздоровался бритоголовый здоровяк и тоже пожал мне руку, снимая наше знакомство на камеру.
— Вы за едой пришли? — спросил я и махнул рукой в сторону оставленных посреди кухни ящиков с консервами и другой непортящейся снедью.
— Да. А ты? — поинтересовался Даниэль.
— А я шёл… — начал я и вдруг замолчал. Куда торопиться? Ещё успею все выложить. — Просто шёл мимо. — Мой ответ прозвучал ненатурально и вряд ли их устроил.
— Где ты прятался после атаки?
— В Мидтауне, возле Рокфеллеровского центра. Это что, для вас двоих столько еды?
— Нас четыре десятка.
— Четыре десятка?
— С хвостиком, — добавил Боб. — И нас каждый день все больше, а я вечно вытаскиваю короткую спичку, так что приходится ходить по магазинам.
— А ты с кем? — спросил Даниэль.
— Один, — ответил я и, не выдержав его взгляда, опустил глаза. Пока было рано рассказывать про Рейчел и Фелисити. Боб направил на меня камеру. Чем больше я врал и скрывал, тем легче и увереннее чувствовал себя перед стеклянным выпуклым глазом. — А что, разве не видно?
— Видно, — согласился Боб, и его лицо расплылось в улыбке, сразу став как-то добрее. — Ты больше не один, парнишка.
Даниэль пояснил:
— Если хочешь, Джесс, присоединяйся к нам, посмотришь, как мы живём, как устроились, нормально поешь и останешься, если захочешь.
— У нас безопасно, есть все необходимое, — добавил Боб.
— Решать только тебе.
— Спасибо, ребята. — Их предложение оглушило меня. Я вспомнил Калеба и то, как он убеждал меня оставаться с ним, не возвращаться в зоопарк к Рейчел и животным, а я шёл у него на поводу и…нет, в конечном итоге мы подружились, только вот сколько времени потеряли, ведь все могло… черт!
— Ладно, нельзя здесь торчать вечно, — сказал Даниэль и снял со стула ящик. — Понесли это добро домой, Боб.
Продуктами, раздобытыми в кафе, были набиты несколько больших пластмассовых корзин. Думаю, все вместе они тянули на несколько сотен килограммов.
— Как вы собираетесь все это дотащить? — спросил я.
— У нас грузовичок перед входом, — ответил Даниэль. — Боб, ящики с вином захватишь?
— Конечно, — отозвался Боб. Просто удивительно, что такой гориллоподобный здоровяк беспрекословно слушался щуплого Даниэля, вёл себя, как выдрессированный пес на коротком поводке. Он подымал коробки с вином и полные корзины легче, чем я бы поднял ведро воды.
— Давайте помогу, — предложил я. Мне вдруг стало понятно, что я не хочу потерять этих двоих насовсем, как потерял Калеба, как дал уйти Анне, Дейву и Мини — друзьям, остававшимся со мной первые двенадцать дней после атаки. В настоящей жизни мы были знакомы всего пару недель, потом я увидел в вагоне метро их покалеченные тела, но моё воображение отказалось расставаться с ними — они все время были рядом. Мне хотелось, чтобы так же было и с Калебом, но перед мысленным взором появлялась только одна картинка: мой друг припал к умирающему солдату и пьет из его развороченного живота теплую кровь, а она стекает у него по лицу блестящими струйками.
