— Можете сказать своему Тому, что Калебу не удалось уйти… — произнес я.
Боб посмотрел на Даниэля, будто спрашивая разрешения задать неловкий вопрос: вернее, будто хотел узнать, нужно ли им вообще интересоваться судьбой Калеба. Ведь иногда жить в неведении гораздо спокойнее.
— Ты так говоришь, будто его нет в живых, — сказал Боб.
— Разве? — удивился я.
— Нам так показалось, — спокойно произнес Даниэль, и мне сразу перехотелось спорить и что-то скрывать от них. — Что случилось? Расскажешь?
И я рассказал, как из-за взрыва Калеб стал Охотником. Начал с неразорвавшихся снарядов: на один я наткнулся ещё в первый день, другой нашёл Калеб в стене полуразрушенного дома, а третий вез в кузове военного грузовика Старки — интересно, узнаю я когда-нибудь, кем он был на самом деле? Он один из всех остальных людей в форме разговаривал со мной серьезно и предупредил: «Когда ракета взорвется, высвободится биологический агент, понимаешь?» Из-за этого агента Калеб превратился в Охотника. Я послушался Старки и убежал, а мой друг остался спасать человека. Потом раздался взрыв, и вылетел огненный шар. На мгновение Калеба скрыл густой дым, а когда я снова увидел его, все уже случилось. Калеб склонился над раненым солдатом: он пил его кровь.
Новые знакомые слушали меня, не перебивая, а затем Боб стал задавать вопросы:
— А этот Старки, он был американским военным?
— Не уверен. На грузовиках была аббревиатура. Думаю, они входили в научно-исследовательский отряд. — Я вспомнил, что мне объясняла Фелисити, брат которой был военным медиком. — Специалисты-вирусологи, занимаются биологическим оружием.
Даниэль кивнул.
— Научно-исследовательский медицинский институт инфекционных заболеваний Армии США… — задумчиво повторил он.
— А зачем они погрузили в кузов снаряд? — вмешался Боб.
— Наверное, он был нужен для опытов, — предположил я.
— Или заметали следы, уничтожали улики, — сказал Боб. — Биологическое оружие, сами понимаете. Только вот, зачем… — И замолчал. Вопрос повис в воздухе, потому что ответа на него не было. — Почему тогда прилетел наш самолет и подбил их?
Я пожал плечами.
— Наверняка я теперь знаю только одно: как появилось два типа Охотников. Все зависит от близости к очагу взрыва. Если человек оказался близко, то он превратится в такого, как мы только что встретили.
Собеседники ловили каждое моё слово — им была интересна любая информация. Разговор сближает: чем больше я рассказывал, тем лучше они понимали меня и моё положение, тем больше я сам симпатизировал им. Хотелось рассказать ещё больше, но время ещё не пришло. Кроме того, из-за включенной на полную мощность печки в кабине стало нечем дышать и… мы как раз подъехали к Челси Пирс.
По Одиннадцатой авеню вдоль Гудзона тянулся длинный, унылый фасад из гофрированного металла, похожий на фасад любого другого промышленного здания. Мы остановились в самом дальнем южном конце здания на углу Восемнадцатой улицы Вест: судя по рекламному щиту, здесь располагались площадки для гольфа. До высоты десятого этажа периметр здания защищала прочная сетка, чтобы мячи для гольфа не вылетали в Гудзон. Место выглядело безопасным, при этом снаружи никак нельзя было понять, что внутри скрывается почти полсотни выживших.
— Боб, — произнес Даниэль, и тот моментально выскочил из кабины. К нам ворвался ледяной колючий ветер. Боб побежал к большим раздвижным воротам и трижды стукнул в них кулаком. Даниэль наблюдал за улицей в зеркало заднего вида, и я тоже выглянул в окно. Перед нами возвышалось стеклянное здание: изогнутые стекла были покрыты инеем и снегом, поэтому в такую погоду его было почти не видно. Здание казалось очень надежным, в таком можно долго прятаться без лишнего риска.
— Как ты, Джесс? — спросил Даниэль.
— В порядке.
— Тебе понравится у нас, но пока лучше не рассказывай остальным про Калеба. Как бы их это… не напугало.
— Хорошо, — согласился я. Такое известие способно вселить в людей непреодолимый страх. Лучше не суйся на улицу, потому что, если тебе не повезет, ты станешь Охотником, проклятым Охотником…
Боб, стоявший возле ворот, махнул нам рукой. Двигатель заревел, и Даниэль завел машину на территорию спортивного комплекса. Мы вышли из кабины только после того, как огромные металлические створки с грохотом захлопнулись за нами.
Внутри было темно. Тут же появились люди — мужчины и женщины — человек десять с фонариками на головах и в руках. Они быстро разгружали машины, попутно здороваясь со мной.
Почти всем досталось во время атаки: у одних был гипс, кое-кто опирался на костыли, у многих красовались синяки и ссадины на лице. Мне подумалось, какой же белой вороной должен был показаться им Калеб на роскошном отполированном мотоцикле, молодой, здоровый, уверенный в себе. Конечно, это было только первое внешнее впечатление, но вот получилось ли у обитателей Челси Пирс заглянуть глубже?
— Привет!
— Здравствуй!
— С прибытием!
