– Накажу. – ответил ОН, улыбаясь.
– Согласна. Только не сегодня. – ответила ОНА.
Аня смотрела на них удивленными глазами.
– Пошли в душ, а то обеих накажет.
– Как?
– Покажу. Я сняла. – прошептала ОНА.
– Я все слышал. – ответил ОН.
ОНА картинно потопала ногами, изображая злость и пошла к шкафу. Взяла полотенца, 2 рубашки, взяла Аню под руку и повела в душ. Они мылись с большим удовольствием. Душ был просторный. Вышли, вытерлись. ОНА надела трусики с прокладкой.
– У тебя месячные? – спросила Аня.
– Да, и еще кое-что. Покажу, нужно твое мнение как врача.
– Твоя болезнь?
– Да, но потом. Ты можешь нижнее не одевать. ЕМУ все равно. У тебя месячные когда?
– Через 1,5 недели. А что?
– Опаньни, влипли.
– Что?
– ОН чует твою течку. Мне придется поработать и вторую неделю.
– То есть?
– ОН долго был без женщины. Дальше сама понимаешь.
– ОН может изнасиловать?
– Не думаю. Я смогу ЕГО удержать, наверное. Но мне достанется. Ладно, пошли на веранду.
Они вышли, повесили сушиться полотенца. Халатики она бросила в стиральную машинку. ОН колдовал на кухне.
– На веранде, на столе. – сказал ОН не оборачиваясь.
– Пошли. – сказала ОНА
На веранде стоял стол, на котором, помимо фруктов, стояла распечатанная бутыль и два фужера.
– Адорнское? – спросила ОНА.
– Да. Отдохните, поболтайте.
– Садись, я за техникой.
– Все сразу не сдай. – сказал ОН ЕЙ вслед.
Они с Аней сидели, болтали, смеялись, один раз плакали. ОН ходил по кухне, вынес стол из гаража, разложил на веранде, принес ещё один стул, скатерть, поставил тарелки, вилки, ложки.
– Салатов не будет. Не успеваю.
– Не надо, мы на «Изумрудке» сидим. – ответила ОНА слегка пьяным голосом.
На востоке потемнело. ОН принес свечи. Девочки что-то смотрели на камере. Аня ерзала на стуле от нетерпения и возбуждения. «Эта сучка хочет». – думал ОН. – «Подруга девушки для меня – табу. Неделю продержусь, на своей оторвусь. А там у неё месячные».
– Девочки. Одеваться и к столу.
– Идем, идем. Ой, не идем. А можно мы так?
ОН подошел к столику, поднял бутылку. Она была пуста. ОН улыбнулся.
– Можно. Сейчас перенесу.
Сначала перенес ЕЁ, посадив на третий стул, потом перенес стул. Подошел к Ане. Она сначала пыталась сама, но поняв, что не в состоянии, сдалась, и позволила себя перенести. Перенес первый стул. Ушел на кухню и принес жаровню с куропатками, потом кувшин вина. За столом ухаживал ОН. Даже камеру поставил и включил. Налил. Выпили «за нас». Аня хотела что то спросить, но все стеснялась, только ерзала на стуле.
– Ань, ты что хочешь спросить?
– Про золото. Это правда?
– Вон в том ангаре. Завтра ОНА тебе покажет.
– А ты? – ЕЁ глаза были удивленными.
– За мясом, фруктами. Едоков у нас прибавилось, а запасы были только на меня.
– А куропаток привезешь?
– Привезу. Аня, ты защитилась, или все ещё интерн?
– Все, защитилась. Только из больницы меня выгоняют.
– За что?
– У нас есть тяжелый ребенок. 7 лет. Но родители при деньгах. Состояние его безнадежно. А главврач хочет. – она замялась.
– «Подоить» родителей. Так?
– Да. Только я им сказала, что их сын безнадежен. Был скандал. Как главврач уговорил его родителей, я не знаю. Потом пригласил меня и сказал: или я сама увольняюсь, или он меня уволит после смерти этого ребенка, и еще его на меня повесит.
– А что-ж ты раньше не говорила. – вмешалась ОНА. – Я бы Маргарите позвонила. Она бы нашла управу на главврача.
– Ребенку можно помочь? – Аня смотрела на НЕГО с болью и надеждой в глазах.
– Он сколько ещё проживет?
– Месяца 2-2,5. Не больше.
– Мне недели хватит. Через неделю везем зерно дону Педро. Навестим больницу и ЧВК. А то о них забыли. Потом уволишься. Определим тебя к донне Хуаните. Испанский знаешь?
– Да. – ответила Аня. – Свободно.
– Вот и хорошо. Поможешь ей по медчасти. Она очень хорошо платит. Если нужна протекция, моя поможет.
ОН подмигнул ЕЙ.
– Да. – ответила ОНА. – Донне Хуаните нужны врачи. А надолго?
– Месяца на 4-5. Потом к себе. Мне тоже врачи нужны.
– А оплата?
– 100 тысяч аванс и 100-150 тысяч основная. В месяц.
Девочки удивленно смотрели на НЕГО.
– Что вы смотрите! Работы много, она тяжелая, и сохранение тайны.
Продолжили есть. ОН не особо много пил, девочки откровенно напивались. Аня уснула прямо на стуле, благо стул это позволял.
– Отнеси её. – попросила ОНА.
– Раскладушка сломана, только на запчасти.
– Положи к нам на кровать. Она с одного краю, ты с другого, я посередине. Не капризничай. Давай, давай. – добавила ОНА ласково.
ОН отнес Аню, потом ЕЁ. Сам сходил в душ и лег, обняв ЕЁ. ОНА перебралась к НЕМУ на плечо, на свое место.
– Ай. – вскрикнула ОНА.
– Что?
– Аня вертится, ударила меня. Ай.
– Сейчас я стулья с той стороны поставлю. И подушками обложу. Что бы не упала.
ОН принес 2 стула с веранды и поставил их со стороны Ани, обложив подушками.
– Двигайся. Я в центре лягу. У меня кожа толще.
– А Аня?
– Может, прижмется к мужчине, успокоится.
– К тебе что ли? Ты мой.
– Не жадничай. В качестве подушки она может меня использовать. Но не более.
ОН лежал на боку, лицом к НЕЙ. Свободная рука лежала на ЕЁ талии. Аня еще немного покрутилась и затихла.
– Что она?
