— Помню, что вроде у кого-то учился, — без улыбки кивнул Елисей. — Читать, писать точно умею. А вот чего, у кого… — парень покачал головой, разведя руками.
— Понимаю, понимаю, — закивал врач. — Но, как я уже говорил, это все временно. Со временем вы сами все вспомните. Главное, не насилуйте себя. Пусть все идет само собой.
— Спасибо, доктор, — кивнул парень. — А коменданту вы что скажете?
— А что тут можно сказать? — удивился врач. — Здоровы вы, молодой человек. И бояться вас глупо. Господин штабс-капитан сказал, что вы в станице своей год после мора прожили. Так ли?
— Так, доктор.
— Мудрый поступок. Таким образом, вы сами выдержали карантин и перестали быть носителем болезни. В общем, я считаю, что опасности в вас нет. Так и скажу.
— Благодарствую, доктор, — склонил Елисей голову.
— Не стоит, юноша. Скажу вам по секрету, комендант и сам весьма заинтересован в том, чтобы вы остались, — улыбнулся врач, лукаво прищурившись близоруким взглядом.
То, что он близорук, Елисей понял, когда увидел, как он щурится и близко наклоняется, что-то рассматривая. Попрощавшись, врач отправился обратно в крепость, а Елисей, одевшись, принялся запрягать коней в фургон. Спустя еще час к стоянке подошел молодой солдат и, с интересом посмотрев на парня, сказал:
— Их благородие велят тебе в крепость ехать. Там по правую руку служивых дворы будут. Тебе в пятый по улице. Там вдова с двумя детками обитает. Там и станешь жить покуда. А ежели чего получше хочешь, тогда сам ищи.
— Благодарствую, служивый, — кивнул Елисей. — Я не привередливый. Было б где голову приклонить да в баньке попариться.
— Это да. Это там есть, — закивал солдатик. — Баня у Натальи добрая. Муж ее три года как из похода не вернулся, вот комендант и решил ей малость помощи оказать. Будет она за твой постой ажно двадцать копеек в месяц получать. А сено для скотины своей и еду всякую сам покупать станешь.
— О как! Поселили, да еще и за казенный кошт, — удивился Елисей, стараясь ничем не выдать свою радость. — Садись, служивый. Дорогу покажешь. Нечего понапрасну ноги бить, — усмехнулся он, запрыгивая на козлы фургона.
Солдатик неловко влез на указанное место и, усевшись, принялся с интересом осматриваться. Елисей тряхнул поводья и шагом направил коней в крепость.
Отведенная ему комната была небольшой. На взгляд самого Елисея, метров шесть квадратных. Но ему больше и не нужно было. Главное, чтоб было, где кости бросить и за шиворот не текло, а остальное мелочи. Хозяйка дома, вдовая казачка Наталья, лет двадцати пяти, крепкая, что называется, кровь с молоком. Улыбчивая, голубоглазая, с заразительным смехом. Из тех, что не умеют подолгу грустить и обижаться.
С интересом оглядев парня, она с улыбкой поздоровалась и, указав на вход небольшого, но еще крепкого дома, сказала:
— Проходи, казак. Гость в дом, бог в дом. Живем не богато, уж не обессудь.
— Так и я не княжеских кровей. Благодарствую, хозяюшка, — улыбнулся в ответ Елисей.
— Столоваться сам станешь, или мне на тебя готовить прикажешь?
— Да, пожалуй, что с вами, — чуть подумав, решил парень. — Ты скажи, хозяйка, куда я могу животину свою пристроить пока.
— Так коней вон, под навес, — растерялась Наталья. — А чего еще-то?
— Еще? — иронично переспросил Елисей и, обойдя фургон, открыл дверь. — Еще у меня коза Машка, куры-несушки и вот, Мурка. Бабки моей кошка, — закончил он, поочередно доставая из фургона перечисленную живность.
— А коза-то доится? — заметно оживилась хозяйка.
— Коза добрая, — кивнул Елисей, поглаживая Машку по шее. — А главное, не шкодливая. И молока дает много. Вон, девчонкам твоим в самый раз будет.
— Нешто можно? — удивленно ахнула Наталья.
— А как иначе-то? — не понял парень. — Нешто я стану сам то молоко пить, а детям не дам?
— Спаси тебя Христос, казак, — вздохнула Наталья, пряча повлажневшие глаза.
— Да чего там, — отмахнулся Елисей. — Вон, кур прибери. Яйца с них тоже на стол. А кошку дозволишь в комнате своей держать?
— Да держи бога ради, — рассмеялась женщина. — Нам с нее тоже толк будет. Особливо ежели она мышеловка.
— Хозяйская кошка, — кивнул парень. — У бабки моей не забалуешь, — грустно улыбнулся он, поглаживая громко мурчащую животинку.
— А что, жива еще бабка-то? — удивленно уточнила Наталья.
— На Рождество схоронил, — мотнул Елисей чубом.
— Сирота значит, — вздохнула женщина. — Вот и я одна осталась. Родители в прошлом годе преставились. А сестры замужем все. Разъехались кто куда.
— А братьев не было? — удивился Елисей.
— Не сложилось, — мотнула Наталья косой. — Да что мы все во дворе-то гуторим. Ты в дом проходи.
— Успеется. Коней обиходить надо, — ответил парень, быстро выпрягая жеребцов.
— А справные у тебя кони. Горские, похоже, — оценила женщина.
— С бою взяты, — кивнул Елисей. — Серая кобылка в тягости уже. А вон тех двух можешь брать, ежели нужда будет, — кивнул он на двух других кобыл.
— Жеребцов решил под седло оставить? — осторожно уточнила хозяйка.
— Да мало ли для какого случая понадобятся, — пожал парень плечами. — А кобылами пользуйся. Не жалко.
— Спаси Христос, Елисей, — снова всхлипнула Наталья.
