– Ну почему? – закричал Дима
– Потому что не могу. И себе объяснить не могу. Купила пока простой, сама. Но скрывать больше не хочу. Я понимаю, ты хотел как лучше, но я не могу. Даже не распаковала его.
– Ты просто не хочешь, чтобы я был в твоей жизни. Вот и все. Сама и сама, и отойдите все остальные. И время на встречи ты определяешь, и ведь ни в коем случае не провести со мной времени больше. А то привяжешься, не дай бог, тяжело будет потом выбросить, жалко…
– Куда-то тебя понесло, – удивилась Саша. Она смотрела на внезапно чужого, взбешенного мужчину, ей было больно, хотелось или обнять его, или поскорее уйти домой.
– Нет, не понесло. Я к тебе серьезно отношусь, а ты не понимаешь или не хочешь понимать. Какая-то нелепость.
– Дима, остынешь, и поговорим.
– Нет. Пойдем я отвезу тебя.
– Я могу сама, – в порыве сказала было Саша, но увидела Димин взгляд и нагнетать дальше не стала. – Хорошо.
Ехали и молчали. Он высадил ее у дома, не попрощался.
– Спасибо, – обернулась Саша закрыть дверь, но машина
Они не общались шесть важных для нее дней. Дима не писал, Саша не писала
– Это все чувства, – говорила Инна. – Каждый раз думаешь: «Я достаточно осознанная, чтобы реагировать как взрослая», но на эмоциях выкидывает совсем в другое состояние. Вот и он так же.
Но легче не становилось. Если он так реагирует на новость о телефоне, то про Даню…
– Ну, сравнивать нельзя. Может, ты уже привыкла жить одна? – продолжала Инна. – И в чем-то он прав, ты к себе не подпускаешь.
– А как после того, что у меня произошло, подпускать?
Три дня подряд – по дню на эпилептолога – они с Данилом ходили по частным клиникам. «Настало время для ответов», – подбадривала Саша себя, а в переписках с близкими людьми старалась не выдать волнения. Вооружилась своей историей и
Готовилась, хотя сама понимала, насколько это бесполезно, сдержанно принять вердикт, сохранить холодную голову, чтобы не забыть спросить о главном там, на приеме, а не когда двери кабинета захлопнутся за спиной, оставив ее наедине со сложным решением.
И те, кто любил говорить, что «выбор есть всегда, просто прислушайся к своей интуиции», вероятно, не решали сложносочиненных проблем, связанных с жизнью и здоровьем своих детей. Но, может, она, невротичная, уже поломанная и как-то наискосок подсобранная Саша, была неправа, и какое решение бы человек ни принял, все равно оно будет не до конца, не со всех сторон идеальным. Так, значит, не все ли равно, как выбирать.
Она замотала головой, возвращаясь в приемную первого, того самого, доброго эпилептолога. Жаль, что он был первым, а не завершал череду экспертных мнений. Как жаль
«Операция таки, – сочувственно начал он. – Да. Страшно, а что поделать. Риск? Любая операция – это риск. Но очаги эпиактивности определены, если все пройдет удачно, то вопрос с приступами будет частично или полностью решен. А это хорошо для развития. Продвинетесь вперед, займетесь реабилитацией. Подумать? Конечно, вы обязаны (с нажимом) подумать».
Она обязана подумать.
А что поделать, – осталось в ее голове.
Что поделать, – проходила пульсация там же.
Что?
Второй эпилептолог, очень полный и молодой, склонялся к тому, чтобы подождать и, прежде чем «положить ребенка на операционный стол», попробовать лекарства, гормоны и определенную диету.
Третий, усатый, тоже сказал про операцию. И, увидев, что Саша не удивилась, уточнил:
– Вам уже советовали хирургическое вмешательство?
– Да, – ответила и сразу все рассказала Саша.
– Ну что ж, я согласен с коллегой. Для ребенка так будет лучше, – закончил тот.
Она не смогла подавить вздох. Разочарования в докторе или в том, что она осталась с двумя полярно разными решениями?
Ждать или не ждать, вот в чем вопрос.
Дома она глупо и рассеянно ходила по квартире, снова обгрызла все ногти до мяса. Хотелось бежать, опять бежать, куда глаза глядят, но только бы не принимать эту ответственность, такое важное решение
Она смотрела в пустоту. И ступала в темноте
