— Как — затопили? — Вовка аж присел и сразу выскочил в коридор, вглядываясь в потолок, откуда до сих пор капало в подставленные вёдра. — Ой, точно… И что теперь делать?
— Убираться, конечно. Воду я им там перекрыл, так что она должна закончиться. Затык только в том, что нам с тобой через час уходить, а за час я не успею ничего. Тряпки брошу, доделаю, как вернусь.
— Я тебе помогу! — тут же заявил сын. — Где у нас тряпки?
— Да бог их знает, — засмеялся Денис. Они с Вовкой переехали в эту квартиру три дня назад, ещё не всё выучили. Повезло, что квартира продавалась с обстановкой — денег и на мебель у Дениса не было. — Но в гостиной шторы не очень. Я думаю, можно их обновить.
— В смысле… А-а-а! — тоже захихикал Вовка. — Понял! Пошли за шторами.
Дело спорилось хорошо, тяжёлые шторы отлично впитывали, и в итоге Денис оставил квартиру в сносном состоянии, надеясь, что к соседу снизу ничего не протечёт, пока их с Вовкой не будет. А не будет их долго — забирал сына Денис одним из последних, не гнушаясь любых подработок в пекарне, где он последние годы трудился в горячем цехе. А как иначе, если помогать некому, а растить ребёнка одному стоило денег, и ого-го каких!
Отведя Вовку в сад, Денис помчался на автобус, стремясь не опоздать — следующий через полчаса, а это уже поздновато. И пока бежал к остановке, отчего-то вспоминал соседку в пижаме.
Худая и не очень высокая — про таких говорят «маленькая собачка до старости щенок», — за те пять минут, что Денис с ней общался, она показалась ему злющей-презлющей, но красивой. И глаза тёмные, глубокие, и кожа красивого светло-бронзового оттенка, и фигура, толком не скрытая смешной пижамой, отличная. Каштановые волосы, правда, со сна были всклокочены, но смотрелось это даже мило.
Лариса. Имя из СССР. И сама она родилась там же. Страшное дело: это получается, что ей больше тридцати пяти, а ему — двадцать шесть.
Стоп. Какая разница, сколько ему? Никакой, правильно.
Сам себе ведь обещал после рождения Вовки, что больше никаких баб. Ну их всех к чёрту! С его везением из отношений всё равно ничего толкового не получится. Если только не заморачиваться, что называется — занялись сексом и разошлись.
Тьфу, о чём он думает? Вот что значит — не выспался. Соседка наверняка замужем! А про «никогда в жизни» она просто пошутила. Значит, отношения невозможны по определению.
Он с детства знал про себя: если кому-то должно не повезти, то обязательно ему. Сначала, когда Денису было пять, умерла его мама. Он помнил её, как многие дети помнят рано ушедших добрых бабушек, — как что-то очень тёплое, родное и бесконечно любимое. Уют и счастье, которые никогда не повторятся, и только в силу возраста не понимаешь, что так теперь будет всегда.
Возможно, это «всегда» было бы менее острым, если бы у Дениса остался отец. Но тот выдержал совсем недолго с маленьким мальчиком и сдал его собственным родителям, заявив, что будет приезжать по выходным. Слово своё он держал на редкость скверно, а уж когда женился во второй раз, и вовсе забыл про старшего ребёнка. Дедушка и бабушка в то время всерьёз обсуждали, не сдать ли Дениса в детдом — тяжело с ним, а они уже немолоды, — но решили не брать грех на душу.
Хоть в этом ему повезло. Хотя — повезло ли?
Денис всегда чувствовал себя нахлебником, лишним ртом, и стеснялся сказать, что не наелся бабушкиным супом или что порвались очередные подержанные кроссовки. Знал, что живёт лишь на пенсию старых людей и не хотел причинять им неудобства, вновь провоцировать на ворчание о том, как с ним тяжко. По этой причине и в школе сидел допоздна, заработав прозвище «паж» — за то, что выполнял любую просьбу классной руководительницы.
Алла Михайловна была ещё одним его везением. Пожилая, с добрейшими карими глазами, она безумно жалела Дениса, называла сироткой и тайком приносила ему вещи старшего внука — то кроссовки, то футболку, то собственноручно связанный зимний свитер. И бесконечно повторяла: учись, не запускай себя, не слушай никого — учись, обязательно учись… Будто чувствовала, как Денис поступит в будущем. Но разве можно было иначе? Алла Михайловна умерла, когда он заканчивал девятый класс, и Денис, с трудом вытянувший экзамены, пал под градом упрёков бабушки и дедушки: какая ещё школа, какой институт? Иди в училище, получай профессию, чтобы поскорее пойти на работу и начать зарабатывать!
И Денис пошёл в кулинарное. Вот только планам его родных не суждено было сбыться до конца: он успел только закончить и немного попрактиковаться, когда в процесс вмешалось государство — и Дениса забрали в армию на год.
Наверное, будь он домашним мальчиком, этот год показался бы Денису тем ещё адом на земле, но он давно забыл о том, что такое покой и комфорт, — поэтому принял воинскую повинность равнодушно. Армия так армия. Кормят же, кровать есть — что ещё надо человеку?
