Сын Николай, научись вспоминать и произносить имя Бога всегда с великой верою, благоговением и любовью, и с благодарным сердцем. Никогда не произноси его легкомысленно, но всегда имей в уме и на устах память о Боге. Постоянно произноси: «Господи Иисусе Христе, Боже мой, помилуй меня, грешного». Когда станешь священником, подражай Преподобному Сергию Радонежскому. Он никогда не носил новых риз (новой одежды), и не облекался в расшитое золотом, и не носил мягкие одежды, помня слово Евангельское, что «мягкие одежды носящие – в домах царских суть». Вместо дорогих сукон одевался святой Преподобный Сергий Радонежский в сермяжную ткань темного цвета. Сама риза его была ветхая и много раз заштопана, с многими заплатами. Святой Сергий подражал нашему Господу Иисусу Христу – ходил в простой одежде. И ты, мой сын Николай, подражай только Иисусу Христу и нашему святому Сергию Радонежскому.
Священник должен стараться жить проще, скромнее. Те средства, которые он использует, например: машина, квартира, телевизор, телефон и т. д. и т. п., – всегда проще, чем те, что используют люди в миру. Если так священник не поступает, то он превратился в мирского человека и даже хуже. Священнику нашей Православной церкви следует жить хотя бы чуть-чуть проще, чем людям, живущим в миру.
Я стою и смотрю на горизонт этим вечером, и смотрю на солнце – оно погружается в океан. Но я не знаю, что же такое солнце?
Там, в Северном полушарии, весна. Моя жена Ирина, желая увеличить свой яблоневый сад, каждую весну сажает новые ростки, хотя она знает, что ее деревья какое-то время будут жить, потом истощатся и засохнут, исчерпав свою жизненную силу. Она хочет облагородить землю своим садом. Жизнь деревьев длиннее человеческой жизни; чтобы саженец пустил корень, оделся листвой, принес плоды, должно пройти много времени. Но у нас величайшее из заблуждений: хотим уместить все в человеческой жизни – сажать в землю саженец и вкусить плоды от этого дерева. Но моя жена Ирина передаст свой сад детям, затем внукам. Она хочет умереть, зная, что все идет своим чередом, что ее яблоки соберет наш сын будущей осенью, тогда она умрет спокойно.
Чувствую себя неуютно, не знаю, какие поставить паруса. Я угнетен, как эти тучи над океаном. Погода все время меняется. У меня сейчас особое состояние. Никогда еще я не подходил так близко к черте между бытием и небытием, между «я» и «не я». Ни одно плавание не было таким тяжелым и опасным, как это. Мне кажется, я переступаю границу дозволенного. Господь, Владыка мой, услышь меня. Я самый жалкий из страждущих, ничтожнейший среди молящихся в храмах Твоих. Я не нашел никого, кто сравнился бы со мной в греховности. Я все время повторяю слова псалма Давида: «Кто уподобится мне в злодеяниях, сравнится в беззакониях?» И я вновь подтверждаю, что слова эти вполне справедливы в отношении меня. Господь, Ты, простивший должников своих, быть может, тем самым Ты простишь и меня.
Сердце мое суетное устало. Заботясь о малом, я упустил главное. В поисках второго я потерял первое. Мысли мои расплывчаты, воля нетверда. Я видел пророка, он пришел ко мне. Я молчал. Я зримо видел его душу и думал: «Зачем он пришел?» Эти люди всегда казались мне ослепительно прекрасными, но я не видел его лица. Что такое верность, если нет соблазна? «Ты борешься со злом?» – спросил я пророка. «Я творю, я создаю царство», – ответил пророк. И я подумал: «Айсберг, который я видел на рассвете, похож на храм из белого мрамора, он наполнен голосами долгой молитвы. Бог слился здесь с природой воедино. Отвернувшись от Божества, становишься животным».
Тянутся длинные, однообразные дни. Дождь продолжает лить, почти не переставая. Когда моя яхта вошла в пролив Дрейка, ее закрыло туманом и ничего вокруг не видать из-за мокрой вязкой пелены. Но мне чудилось, что там, за туманом, рядом с бортом яхты идут усопшие тени моряков всех веков, погибших в этих местах при проходе мыса Горн. Но мне не страшно было, а радостно, точно я заглянул в их вечность. Я ясно понял, что я их вижу и слышу.
Сквозь дождевые облака пробилось солнце. Альбатрос пролетел низко-низко над яхтой. Меня одолевают сомнения, и я спускаюсь в каюту, чтобы выпить кружку горячего кофе, с некоторым удивлением я заметил, что мои руки чуть дрожат.
Господи Иисусе Христе, спаси и сохрани меня. Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь!
