Линн почувствовала, как у нее потемнело в глазах, и схватила Свена за плечо, чтобы сохранить равновесие. Он улыбнулся ей, отключил функцию слежения и, потянув за джойстик, направил дрон вверх под защиту кроны дерева, чтобы его не заметили. Потом она увидела сквозь ветки, как Амид исчез за воротами. Они ждали. Менее чем через минуту загорелся свет на третьем этаже, и темный силуэт появился в кухонном окне. Дрон неподвижно парил в воздухе.
— Движение выдает его, — объяснил Свен и повернулся к Линн. — Именно поэтому я не осмеливаюсь приближаться.
На экране было видно, как Амид исчез от окна. Свен направил дрон к табличке, красовавшейся на стене дома, и сфотографировал ее. «Аллея Доктора Абильдгаарда». Потом он быстро нажал на кнопку
Каспер взял Линн за руку и увлек за собой в другую комнату. Он посмотрел ей в глаза и положил руки на плечи.
— По словам Санне, у Амида было только несколько сумок с собой. Кайя по-прежнему в доме Бофельта, — заметил он, словно прочитав ее мысли. Она кивнула и наклонилась к нему. Осталась в его объятиях. Они не шевелились какое-то время, потом он опустился на колени перед стоявшим в углу холодильником, зубами открыл бутылку пива и протянул ее ей.
— Позже. Мне надо добраться до квартиры Амида, — сказала она. — Пожалуй, там можно найти что-нибудь интересное. Пароли входной двери дома Бофельта. Дополнительную карту-ключ. Схему охранной сигнализации и план расстановки камер. Коды дезактивации. Или какие-то улики, которые он в дальнейшем может уничтожить или спрятать.
Каспер сделал глоток из бутылки и посмотрел на нее.
— Материалы, с помощью которых твои друзья смогут засадить за решетку Ульв А/С, — констатировал он. — Сделать так, чтобы Бофельт, Амид и все другие предстали перед судом.
Линн кивнула. Она уловила в его тоне саркастические нотки. Но он явно не осуждал ее.
— Амид — ключевая фигура, — сказала она. — У него могут быть документы, доказывающие их причастность к казням, заказным убийствам и избиениям. Отмыванию денег и торговле наркотиками. К преступлениям, подобно ноябрьской стрельбе перед SEB-банком, или убийству полицейских, совершенному Йоргеном Кранцем весной. Улики, которых хватит, чтобы утопить всю организацию. Материалы, способные разрушить их успехи на идеологическом фронте.
Каспер скептически посмотрел на нее. Но тем не менее он, похоже, был согласен.
Линн уставилась ему в глаза. Он отвел взгляд в сторону и, судя по всему, догадался, о чем сейчас пойдет речь. Он достал новую бутылку пива. Пробка с шумом приземлилась на выложенный клинкерной плиткой пол, когда он выплюнул ее. Злоба снова охватила Линн. И все равно она колебалась. У них не было времени для внутренних конфликтов. Сейчас на первом месте стояло освобождение сестры. В то же время она не могла сделать вид, словно ничего не случилось.
— О чем ты, собственно, думал? — спросила она.
Каспер покраснел. Пожал плечами.
— Я считал ту историю слишком старой. И уже ничего не значащей. А нам требовался кто-то разбирающийся в вопросах безопасности, — ответил Каспер.
— Карин не занимается такими вещами. Она руководила нашей ударной группой. Теми, кто занимался акциями, связанными с насилием, — возразила Линн.
— С той поры минуло десять лет. Поговори с ней, сама увидишь. Она изменилась, — сказал он и хотел добавить
— Возможно, вы уже забыли все. Но не я, — сказала Линн.
«Пусть даже прошло десять лет», — подумала она и, выйдя из квартиры, снова поднялась на крышу. Ей требовалось побыть одной. Обдумать ситуацию.
Может, она сделала ошибку, связавшись с Каспером и попросив о помощи? Пожалуй, ей следовало действовать самой, не привлекая АФА? Но она не узнала бы ничего без них. Сестра ведь могла находиться где угодно.
Линн смотрела в сторону района Хеллеруп и жадно вдыхала холодный воздух Копенгагена. Столь же сырой из-за близости пролива Эресунд, он проникал под кенгуруху. Все ее тело дрожало. Потом она перевела взгляд на здание штаб-квартиры Ульв А/С, но ее мысли по-прежнему находились далеко. Она вспоминала события десятилетней давности.
Все произошло во время ежегодного Салемского марша нацистов в Стокгольме. За полгода до того, как она оказалась в тюрьме, когда взломала центр связи полиции и прослушивала их переговоры во время антифашистской контрдемонстрации. Несколькими неделями ранее она и Карин спланировали акцию по защите от вандализма со стороны нацистов стоявшего на площади Нюброплан памятника Раулю Валленбергу. Те получили разрешение провести там свою демонстрацию в память о Хрустальной ночи.
