Рикард заметил Линн на мостках чуть ниже ее дома. Опускавшееся к горизонту солнце отражалась в воде пролива Орставикен, придавая ей красноватый оттенок. На этом фоне он и различил ее темный силуэт. Она стояла спиной к нему. Он развернул машину и, припарковавшись у тротуара под мостом, выбрался на улицу. Подкрадываясь к ней, он с удивлением заметил, как Линн вытаскивала из полыньи в тонком льду трепетавшую рыбешку.
— Неужели твоя стипендия закончилась? — поинтересовался он.
Линн улыбнулась и покачала головой.
— У меня стипендия аспиранта. Королевский технологический институт платит не так много, но мне, конечно, не приходится есть плотву, чтобы не умереть с голоду. Рыба для Тесс, — сказала она.
Он непонимающе посмотрел на нее и последовал за ней через калитку.
— Я назвала ласку в честь Тесс Асплунд. Женщины, вставшей на пути демонстрации нацистов в Бурленге несколько лет назад.
Линн положила рыбу в миску под фундамент дома и добавила:
— Они обе маленькие, сердитые и бесстрашные.
«Естественно, это не так банально, как если бы она взяла себе выброшенную кошку», — подумал он, когда они вошли в дом.
Она дала ему чашку жасминового чая. В холодном воздухе, проникающем из окна, над ней белым облачком поднимался пар. Цветочный аромат смешивался со слабым запахом свежепойманной плотвы. Линн серьезно посмотрела на него.
— Вам удалось выяснить что-нибудь?
— Не более того, что уже установила полиция Флемингсберга. Судя по всему, речь идет о самоубийстве. Но я не могу вдаваться в подробности, — сказал Рикард и заметил, как она помрачнела. Он колебался. Растягивал слова.
— Но есть кое-какие странности. Точно как ты и говорила, у нее, похоже, отсутствовали причины кончать с собой. И мы не нашли в квартире ничего, что могло бы объяснить, почему она вдруг решила повеситься.
«Но также ничего противоречащего версии самоубийства, во всяком случае, никаких следов борьбы», — подумал он.
Линн уставилась на свою чашку.
— Кто-то предупредил нацистов о том, что Ильва и ее группа собираются напасть на дом в Тюресё, — сказала она и провела пальцами по ее краю. — Но они все равно не могли взломать их компьютеры и мобильники. Акции подобного рода в АФА обычно готовят без использования электронных средств связи. По словам Ильвы, так все было и в этот раз. Они не хотели оставлять следов.
— Мне нужны имена членов ее группы. Тех, кто остался.
Линн опустила взгляд и не ответила. Рикарду пришлось сжать зубы, чтобы не показать свою злобу.
— Если ты молчишь из-за глупой лояльности к АФА, забудь про нее, иначе мы не сможем сотрудничать. Если какой-то нацист внедрился в группу, нам необходимо поймать его. Если речь идет не о суициде, а об убийстве, то это определенно дело полиции, — сказал он и сделал несколько больших глотков чая. Обжег себе язык. И с раздражением ждал ответа.
Линн сидела молча. Ильву убили. Она не видела альтернативы. Но действительно ли речь шла о лазутчике? Об Антоне? АФА вряд ли могла бы взять в свою группу человека, не проверив его самым тщательным образом. И Ильва тоже при ее опыте по части наблюдения, слежки и конспирации.
А может, кто-то из членов других групп все-таки совершил оплошность, поговорил с кем-то по небезопасной линии, и его подслушали? Даже если нацисты не всегда отличались достаточными техническими навыками, им, похоже, удалось выяснить адрес Ильвы, а потом они убили ее, отомстив за нападение на базу в Тюресё.
Или это и правда было самоубийство? Она отодвинула в сторону свою чашку и принялась нервно барабанить пальцами по поверхности стола.
— Я уже не знала ее так хорошо, как раньше, — сказала она. — Мы почти не общались в последние годы. Я не поверила ей, что какой-то нацист мог внедриться в группу. Насколько я знала, такого ведь никогда не случалось ранее.
Она подняла руки и прижала пальцы к неистово пульсировавшим вискам.
— Но я и не поинтересовалась, как она себя чувствовала, — продолжила Линн. — Я помню, что значит постоянно жить в напряжении. Во власти страха. Все время ходить словно по лезвию бритвы. Возможно, она и не выдержала в конце концов.
Линн подняла взгляд на Рикарда и добавила:
— Все ведь катится в тартарары. Трамп, Ле Пен, Орбан, Окилов. Вместо любви повсюду пропагандируется ненависть. А вдруг она не смогла больше?
«Откуда мне знать, — подумала Линн. — Я ведь даже не поинтересовалась. Моя голова была забита сравнением разных симметричных Triple-DES-систем шифрования. Я целиком погрузилась в свое исследование. В то время как моя подруга не могла больше жить. Или в то время, как ее убивали».
Виски, казалось, вот-вот лопнут. Она встала.
— Я попытаюсь связаться с остальными из группы. Сама, — сказала она и подняла руку, останавливая его, когда увидела, что он собирался перебить ее. — У меня есть только кодированный канал связи по электронной почте и номер того, кто рассказал мне о смерти Ильвы. «Левого» мобильника. Если ты сам попытаешься добраться до них, они, вполне возможно, свернут свою деятельность и исчезнут.
