Она якобы взяла ее в штат, только чтобы улучшить материальное состояние собственного семейства. Аф Бергкройц считал Линн школьницей, чье образование финансировалось за счет скудного бюджета полиции. А о том, что она на самом деле являлась одним из лучших экспертов Швеции по шифрам, он и слышать не хотел. Он видел только, что она приходилась ей родственницей. Луиса вздохнула. Не составляло труда догадаться, какую тему он хотел обсудить с Эриком.
От удара искры брызнули из глаз. Нападение произошло совершенно неожиданно. Росомаха массировал ушибленный нос. Чувствовал, как в нем пульсирует кровь. Он осторожно ощупал переносицу. Вроде бы уцелела. Да и кровь уже перестала идти.
Он сфотографировал себя на мобильник. На снимке с распухшим красным носом он напоминал клоуна. Злоба снова нахлынула на него. Все закипело внутри, когда он увидел чертова паршивца перед собой. Антон исхитрился броситься вперед и ударить его головой в лицо, когда тот поставил перед ним чашку с водой. Он отскочил назад, так сильно ему досталось, а потом снова сбил Антона на пол. Неблагодарная свинья. Он ведь вполне мог закрыть его на складе и оставить подыхать. А потом нарезал бы полоски из его высохшей и сморщившейся кожи и на костре из них закалил оружие, которое потом использовал бы против Линн Столь.
Если бы Антон не был ему нужен. Оставался час.
Он с огромным трудом сдержался, чтобы не превратить ублюдка в отбивную. Антон не должен был выглядеть избитым, когда полиция найдет его. Это не соответствовало бы его планам.
Новым планам. Только что он решил все переиграть.
Датчане могли идти к черту со своими указаниями. Он не был их лакеем. Марионеткой, которой бы они управляли, дергая за нитки.
От волнения у него подскочило давление, зрение помутнело. Холодное складское помещение, где лежал Антон, словно окрасилось в красный. Он схватил его за ноги, потащил по бетонному полу к машине, припаркованной как раз напротив здания, и запихнул в багажник. Его поведение не должно было остаться безнаказанным.
Красный свет лампы наконец сменился зеленым, что означало «можно войти». Эрик поднялся, сделал глубокий вдох и попытался подавить раздражение, которое неизбежно возникло после сорокаминутного ожидания в коридоре.
«Боже», — подумал он, войдя в кабинет Карла-Юхана аф Бергкройца. Ему показалось, что он словно переместился во времени, оказавшись в приемной какого-нибудь нувориша из предыдущего столетия. Большой письменный стол из лакированного дерева благородной породы отражал солнечные лучи, проникавшие через окно. На нем стоял свинцовый бюст, изображавший, вероятно, одного из предшественников шефа, ныне используемый в качестве пресс-папье. А стену за ним украшала огромная написанная маслом картина в массивной дубовой раме. Эрик узнал короля, изображенного на ней верхом на гарцующем коне. Это был Карл XII. Только с лицом самого аф Бергкройца. На раме красовалась медная пластинка, на которой он с удивлением прочитал:
За столом стоял сам шеф и улыбался ему. Он был известен в полицейском корпусе своим интересом к моде, старался не отставать от нее, сверяясь с последними номерами мужских журналов, и мог прийти на работу в чем угодно. Его видели здесь и с шелковой бабочкой на шее, во всевозможных укороченных жакетах, пиджаках и в твидовом костюме с торчавшим из нагрудного кармана носовым платком, а также в ботинках ручной работы из телячьей кожи фирмы Savile Row. Но сегодня он был одет на удивление скромно: на нем был пиджак в тонкую полоску сине-стального цвета и аж двумя оранжево-розовыми теннисками под ним. Правда у них был разный оттенок, а воротник нижней был загнут поверх воротника верхней.
Аф Бергкройц подошел к Эрику, улыбаясь, крепко пожал ему руку и долго не отпускал ее. Но его взгляд при этом оставался холодным.
— Как хорошо, что ты смог прийти, — сказал он.
«А разве у меня был выбор», — думал Эрик, пока шеф провожал его к стоявшему перед столом стулу.
— Не хочешь ничего выпить? Я могу попросить, чтобы принесли кофе, — спросил он, а Эрик подумал, что его нисколько не удивило бы, если бы у аф Бергкройца в каком-то потайном помещении по соседству стояла служанка в большом переднике и кружевной блузке, готовая по первому зову явиться с чашками дымящегося напитка. Во всяком случае, это выглядело бы в порядке вещей, если учесть окружавшую их обстановку XIX века. Однако он отрицательно покачал головой.
Аф Бергкройц похлопал его по плечу, возможно, так же Брут в свое время демонстрировал свое дружеское отношение к Цезарю.
— Наташа делает прекрасный кофе, — сказал он.
— Спасибо. Но я успел выпить чашечку по дороге сюда, — ответил Эрик.
— Ага, так, значит, — буркнул аф Бергкройц, заняв свое место, и Эрик сразу уловил легкое изменение в тоне его голоса. Он уже опустился на ранее указанный ему стул и, ожидая, когда шеф перейдет к делу, изучал разделявшую их поверхность письменного стола. Ее по краям украшал резной цветочный орнамент, а в центре виднелся инкрустированный шведский герб.
