Карл-Юхан аф Бергкройц. Начальник регионального отдела. Эрик с силой сжал в руке телефон. Его бросило в жар. Что он сейчас натворил? Он даже не представлял, чем могло быть вызвано желание их общего с Луисой шефа немедленно видеть его у себя. Он не смог припомнить ничего такого. За последние недели, по крайней мере.
— В чем дело? Это не может подождать? — спросил он.
— Явно нет. Он был непреклонен. Заскочи ко мне, и я все объясню, — отрезала Луиса и отключила звонок. Эрик с недоумением покачал головой и посмотрел на Юнгберга.
— Тебе придется поехать с Беатрис. Я должен явиться к аф Бергкройцу.
Юнгберг удивленно приподнял брови.
— Прямо сейчас? Что ты натворил? — спросил он.
Эрик пожал плечами.
— Скоро узнаю, — ответил он, поднялся из-за стола и передал остальные материалы коллеге.
— Здесь адрес, фотография Антона и имена остальных. Задержите и его, и того, с кем он будет встречаться. Даже если Антон наша главная цель, — объяснил он и вышел в коридор. Юнгберг и Беатрис должны были справиться без него. Речь шла о рутине. У ребят из АФА не было оружия. И они не подозревали, что полиция направлялась к ним.
Луиса обеспокоенно посмотрела на него. Массировала ладони. Явно нервничала. Он никогда не видел ее такой прежде.
— Карл-Юхан затребовал тебя к себе. Я не знаю, почему это так срочно. Но он абсолютно не мог ждать, — сказала она и опустила взгляд на свои руки.
Потом, похоже, она приняла решение, посмотрела на него и продолжила:
— Это касается меня. И его. Тебе, пожалуй, известно, что я обратилась в профсоюз и публично критиковала аф Бергкройца за то, что он слишком много времени уделяет своей политической карьере? Во вред работе.
Эрик кивнул. Рикард показывал ему ее статью в «Полицейской газете» и напечатанные позднее гневные комментарии, в которых ни Луиса, ни Карл-Юхан аф Бергкройц не отступали от своей точки зрения. На этой неделе, по его мнению, все зашло слишком далеко, когда шеф прямо пошел в атаку на Луису и поставил под сомнение ее личные качества и благонадежность.
Эрик почувствовал себя неловко. Какое он имел отношение к этому? Наверное, Луисе и ее боссу требовалось встретиться в присутствии представителей профсоюза и уполномоченного по таким вопросам? Но чем он мог помочь? Его нисколько не прельщала перспектива стать участником их личного конфликта. И еще меньше оказаться игрушкой в руках аф Бергкройца, если бы тому пришло в голову зарабатывать себе политические очки на своем якобы лояльном отношении к иммигрантам и использовать его, афрошведа, в качестве примера.
— Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — сказал он.
Глаза Луисы сердито блеснули.
— Такое касается всех, кто работает в полиции Стокгольма, — буркнула она.
«Эрик ведь должен это понимать, сам же последние полгода принимал активное участие в борьбе против дискриминации в органах правопорядка, — подумала она. — Это касается всех сотрудников».
— Но я не знаю, чего именно он хочет, — продолжила она и, немного сомневаясь, добавила: — Возможно, попытается узнать что-то, что в дальнейшем сможет использовать против меня. И всего отдела.
Она серьезно посмотрела на него.
— Иди к нему. Отвечай честно на все вопросы. Но не позволяй заморочить тебе голову. Старайся не подтверждать того, чего не было, или его трактовки событий, которые, по твоему мнению, не соответствуют действительности.
Она замолчала и задумалась. Не перешла ли сама границу дозволенного?
— Ты не обязан прикрывать мне спину, — сказала она. — Я просто хочу подготовить тебя к тому, что может произойти.
Она верила, что могла положиться на него. Он понимал, о чем она говорила. И собирался сделать все правильно. Ей не требовалось больше ничего добавлять. Любое лишнее слово могло быть истолковано как сомнение в его лояльности. Она передала ему диктофон. Разговор требовалось записать. На всякий случай.
Эрик все понял и молча кивнул. Но его лицо осталось непроницаемым. И она так и не смогла прочитать по нему его реакцию на ее слова и просьбу. О том, что он не являлся большим сторонником их шефа, она знала. И здесь он был далеко не одинок.
Недовольство начало зреть в ней задолго до того, как она решилась высказать его вслух. Слишком много всего происходило. В конце концов ее терпение лопнуло. Ей надоело смотреть, как аф Бергкройц всяческими способами старался выпячивать себя. Использовал свое общение со средствами массовой информации исключительно в целях саморекламы. На то, сколько денег уходило на всевозможных консультантов, составлявших пресс-релизы, в которых восхвалялись его достоинства, к тому же он не брезговал присваивать себе заслуги других. Статистику причесывали с той же целью. А сейчас он в довершение всего начал наезжать на нее из-за Линн Столь.
Племянницы.
