— Боже мой! Почти восемь лет! Пора разводиться. Мне кажется, наш брак затянулся, так всю жизнь с одной женщиной и проживешь… За тебя! — И Куб опрокинул в рот рюмку, зажмурился, схватил кусок хлеба и стал его ожесточенно нюхать. — Что-то плоховато прошла, — пояснил он.
— Ты бы лучше не пил… — сказала Лариса Григорьевна.
— Ничего, Ларочка, сегодня можно. Первая, как сказал Лев Николаевич, идет комом, вторая — соколом, а после третьей — мелкими пташками… Классик! Знал, что проповедовал… Давай, Юра, наливай еще!
— Ты что сегодня такой? — возмутилась Лариса Григорьевна. — Тебе же плохо будет.
— А-а! Праздник сегодня. Сегодня можно все. Выпьем вон, — Куб кивнул в мою сторону, — за торжество науки! Не бери в голову, Лара, нельзя уберечь растраченное!
Лариса Григорьевна строго на меня посмотрела:
— Как тебе не стыдно, Юра! Ты привез ему правду о будущем? Сказал когда? — Я виновато кивнул. — Очень жаль, я думала о тебе лучше!
— Лариса, я сам вытянул из него правду. И потом, я не маленький, я уже видел смерть! Я не боюсь ее! И какая, в конце концов, прелесть: самому присутствовать на собственных поминках. Спасибо, Юра, ты настоящий мужчина. И тебе, Лариса, спасибо за любовь и ласку! А если я кого обижал, я искренне прошу прощения. Все. И не думайте, что мне плохо. Я чувствую себя как обычно. — Куб опрокинул вторую рюмку. — Юра, повесели компанию, расскажи анекдот вашего времени.
— Вы правда, Иван Иванович, несерьезно как-то…
— Все-все-все… Считайте, что я уже пьяный, много ли мне теперь надо? Хотел развлечь компанию… — Куб неуверенно оправдывался. — Наверное, шутник из меня, как из Юрки — балерина. Ну, простите, я вас Богом заклинаю, не серчайте на меня. Ну, все? Лариса, ты останешься?
— У тебя сегодня гость. А у меня стирка, завтра приду. Юра, его кашу я поставила в холодильник в синенькой кастрюльке. Подогреешь и покормишь этого героя, после того как его вырвет. Вроде бы все. Я, в общем, пошла. До свидания, мальчики. Да! Юра, ты надолго?
— Должен до утра, а там — как получится.
— Тогда я с тобой прощаюсь. — Она подошла и чмокнула меня в щеку.
— Я провожу вас, Лариса Григорьевна!
— О-о! Нет, не надо, я сама.
— До калитки хотя бы…
— Ну, до калитки можно.
Я вышел за нею в синюю гладь вечера, хлопая по карманам. Нащупав доллары, успокоился. Выйдя вслед за Ларисой Григорьевной за калитку, я задержал ее за руку и сказал:
— Простите, Лариса Григорьевна, ему действительно мало осталось. Вот, возьмите. — Я стал совать ей доллары. — Это валюта, но других денег у меня нет. Вам скоро пригодятся. В госучреждениях могут носом крутить, а частным образом возьмут везде. На ритуал, сами понимаете. Да берите же! А я еще вернусь, только году в 58-м, где вас тогда искать?
— О-о! В пятьдесят восьмом я как раз вышла замуж. 18-го июня, так что постарайся эту свадьбу расстроить. Я, правда, влюблена была как кошка, но и любовь такой же короткой оказалась. Ну, прощай, Юра. Скоро совсем стемнеет. Когда это случится?
— В конце апреля.
— Сколько ты мне дал?
— Не знаю. Сколько было. Двести-триста, наверное. Дома пересчитаете. Прощайте, Лариса Григорьевна. Вернее, до свидания.
— До свидания, Юра, и всего тебе хорошего. Она ушла, а я, закрыв калитку, вернулся на веранду. Закурив, снова попытался нащупать «окно» — как это плохо, что его не видно снаружи! Куб вышел ко мне.
— Чего в дом не заходишь?
— Так, курю.
Ночь стояла теплая, свет уличного фонаря мертвенно красил беленую стену саманного сарая во дворе, переливался в только что наметившейся молодой листве сиреневого куста. Доносился из темноты ленивый лай собак, и где-то внизу, по склону балки, натруженно завывая, карабкался в неизвестность невидимый грузовик.
— Отец, — вдруг хрипло сказал я. — А может, тебя прямо сейчас забрать? Конечно, в «окно» влезать не очень удобно, сам понимаешь, опытный образец. Но уж как-нибудь, а?
— И что мне там делать? Нет. От судьбы бегать — все равно что против ветра писать — только замараешься. К тому же ты и сам не знаешь, куда подевался твой лаз.
— Кто тебе сказал?
— Да уж вижу. Второй раз выходишь, щупаешь поди, сам можешь не вернуться? А что ты тогда делать будешь?
— Да нет, «окно» где-то здесь. Чуть, может, сместилось, но здесь. Ну а если оно закроется, Мишка меня искать будет. Заглянет и сюда.
— Вы так вместе и идете по жизни?
— Ну, так получается. Галка вот этот клад реализовала, денег у меня чертова уйма оказалась. Я, правда, не шиковал, но Мишку поддерживал, особенно сразу как его демобилизовали раненого.
— Раненого?
— Ага, в афганской войне.
— Мы что, будем воевать с Афганистаном?
