После обеда Марс принялся обучать нас стрельбе из пистолета. Занятие это оказалось несложным, правда, я так и не смогла попасть в консервную банку. У других женщин со стрельбой по мишеням дело складывалось не лучше, зато мужчины получали от этого занятия явное удовольствие. Вечером, включив сторожевые прожекторы (с электричеством у нас не было проблем, ибо ветер здесь присутствовал, как мне казалось, всегда, и три ветросиловые установки, исправно вращая лопастями, предоставляли нам максимум удобств), мы снова собрались за ужином. Вулканс одобрил сегодняшние мероприятия, проведенные Марсом, и сказал, что пора начинать думать, что делать дальше. По его предположениям, аборигенов на острове должно быть не менее двух тысяч и их проигнорировать не удастся, следовательно, они для нас создают проблему, с которой надо считаться. Мы без спросу поселились на принадлежащей им территории, и, естественно, в покое они нас не оставят, к этому надо быть готовым. Поэтому надо что-то решать, как-то этот вопрос утрясать, иначе мы не получим свободы передвижения по острову.
Марс было высказался, что надо уничтожить пару деревень вместе с населяющими их аборигенами, а оставшиеся, мол, больше не посмеют к нам подойти… Но вмешался Сетроум, сказав, что насилие влечет ответное насилие и в принципе аборигенам ничего не стоит устроить на нас засаду и перестрелять поодиночке из луков. Лучше пойти другим путем — показать аборигенам наше могущество и представиться богами. А получив статус бога, мы тем самым откроем себе доступ к любой точке на острове и никто не осмелится нам препятствовать, тем более — покушаться на наши жизни. Вопрос здесь упирается в знание языка как средства общения. Лучше бы, конечно, кому-то из нас выучить хотя бы несколько слов по-аборигенски…
— Интересно, — перебил его Марс, — как ты собираешься выучить эти несколько слов вдали от живого аборигена? Ты хоть одно слово слышал?
— Надо прийти к ним в деревню с подарками и погостить несколько дней, там и слов набраться, — парировал Сетроум.
— Что же ты за бог, который даже языка созданных им людей не знает?
— Мы можем назваться чужими богами, например, заморскими, — не сдавался Сет. — Ну, Боже мой, напрягите мозги, думайте!
— В словах Сетроума, — сказал Вулканс, — содержится истина. Давайте подумаем вместе…
Сколько мужчины за вечер воды перелопатили — ужас. Наконец сошлись на том, будто бы мы — боги, братья и сестры, нас послал в дорогу наш отец-бог, чтобы мы отыскали для него некий драгоценный камень-кристалл. Каков кристалл из себя — мы не знаем, но у нас есть специальные тесты, которые безошибочно этот камень опознают. А затем решили предложить аборигенам помочь нам в поисках, авось у них найдутся какие-нибудь камни.
А я сразу вспомнила о своем медальоне, который отец не так давно подарил мне. Собственно, не подарил даже, а передал, ибо в роду отца он уже несколько столетий переходил от матери к одной из дочерей или сыном дарился жене, матери его детей, но в любом случае никогда не покидал род.
— Всему в мире приходит конец, Мрай, — сказал мне Кроум. — Ты должна владеть этой драгоценностью, а потом передать ее либо сыну, либо дочери при единственном условии: чтобы они носили фамилию Раут. Теперь ты покидаешь Олл, и, возможно, надолго. Я не знаю, как сложится твоя судьба, так что владей этой семейной реликвией по своему усмотрению, леди Раут, и да поможет тебе Бог!
— Оз, — позвала я, — у меня есть семейная реликвия Раутов: медальон с четырьмя драгоценными камнями. Отец говорил, что камни — весьма редкий вид холицена, может быть, начнем с них?
— Что за реликвии?
— Медальон в виде креста, с четырьмя камнями голубого цвета.
— Холицен не бывает голубым, — подумав, изрек Озерс.
— Я же сказала — весьма редкий вид.
— Посмотрим, — равнодушно отозвался Оз. — Но не сейчас. Сначала надо собрать установку.
Все-таки он был красив. Я все еще надеялась, что Озерса можно как-то изменить. Надеялась…
— Предлагаю до начала контактов с аборигенами произвести инвентаризацию имущества и вообще перейти на жесткий режим экономии, — сказал Марс. — Иначе можно растранжирить все очень скоро, а теперь даже лампочки достать негде.
— Правильно, сынок! — поддержал его Вулканс. — Завтра и начнем с инвентаризации. Ну, на сегодня хватит, пора спать.
Инвентаризация заняла у нас два дня. Я не уставала удивляться, какой предусмотрительный у меня отец. Но все-таки почему он не попрощался? Может быть, у него появилась надежда как-то воспользоваться установкой еще раз? Что же с ним случилось? Ответ на этот вопрос мы узнали утром пятого дня. Принес его Марс. Он постучался в наш коттедж и, когда мы открыли, сказал:
— Мрай, мужайся, твой отец умер.
— Как? — воскликнула я. — Откуда тебе это известно?
И Марс рассказал, что тело Кроума лежит под скалой метрах в ста от ограды. Судя по всему, он застрелен дней пять назад, может быть, четыре. Выстрелом в спину. В нагрудном кармане, откуда вышла прострелившая его пуля, кроме горсти порошка, ничего нет. В остальных карманах пусто.
— Где он? Я должна его видеть!
