- Да. Я скоро вернусь.
- Где тебя искать, случись что-нибудь?
- В круглой комнате. Мне нужно немного побыть одной.
Кира понимающе кивает, а я продолжаю свой путь.
Когда за мной закрывается дверь, только тогда я спокойно выдыхаю.
Сажусь за стол и кидаю перед собой сумку. Непроизвольно достаю из неё клатч. Мои
надежды на то, что придет Наташа вновь исчезли, испарились, поэтому принести сюда
данную улику было бессмысленной тратой сил.
Осматриваю клатч и устало поникаю.
По моим расчетам предводитель должен объявиться в ближайшие несколько дней.
Стас очень помог мне, сказав в больнице то, что было у него в голове. Враг хотел стать
главным. Я отняла у него эту возможность. Теперь он обязан бороться, а раз семья и стая
подчиняются мне, у него нет союзников. Следовательно, придется действовать
самостоятельно.
Отличный план. Радует, что у меня хотя бы что-то получилось. Возможно, об этом рано
говорить, но…
Черт подери. Толпа в моей власти. Это уже что-то.
Кручу клатч в руках. Кручу. Выгибаю в разные стороны. Выворачиваю и складываю.
Пусть ткань с трудом поддается, мне плевать. Я издеваюсь над ним так, как душе угодно.
И вдруг происходит нечто странное. Я слышу щелчок. Замираю.
Недоуменно вскидываю брови, осматриваю пустоту внутри клатча и вдруг замечаю
потайной отдел.
- Твою мать, - шепчу и вспоминаю записку Рыжей: тайна кроется в тайне. У меня кровь
закипает в жилах. Ошеломленно расширяю глаза и дрожащей рукой достаю обрывок
какой-то бумажки. Раскрываю его. Это фотография. На ней изображен молодой парень. Он
не очень высокий, но довольно-таки симпатичный. С зелеными глазами, кривой
ухмылкой, копной коричневых волос. Ошарашено замечаю на его запястье татуировку: ворон, и испускаю удивленно вздох. Это Дмитрий Воронов! Это он! Но его не было
сегодня в клубе…, и вчера. И в день грандиозной стычки. Я вообще не помню, чтобы
видела его в ближайшие несколько месяцев.
Переворачиваю фото и вижу надпись:
Моему другу. Всегда буду помнить о тебе.
Помнить?!
Меня вдруг прошибает электрический ток.
Неужели Дмитрий Воронов умер?
Но тогда как Леша мог его видеть? Как он мог говорить с ним? Как он мог передавать
приказы мертвого человека?
Наташа говорила о похожей причине мести. Она перешла на сторону семьи, потому что
Стас встал на мою сторону. Он перестал верить ей, больше не считал её единственной.
Я ушла от Астахова, предпочтя ему Макса. С того Леша перестал быть центром моей
вселенной, и мы разошлись.
Вот вам и похожая причина.
Ревность, впоследствии одиночество, и как результат: помутнение рассудка – месть.
Прикрываю рукой рот.
- Нет, - шепчу и крепко закрываю глаза. Может, если я перестану дышать, реальность
изменится? – Нет, это невозможно. Только не он.
Я едва могла смириться с мыслью, что Леша предатель. Осознать то, что он оказался
предводителей семьи и виновником многих трагически смертей – было и вовсе
нереальным.
Открываю глаза, отбрасываю фото и пячусь назад.
Врезаюсь спиной в стену и прикрываю руками глаза.
Боже, все сходится.
Астахов постоянно был уставший. Я думала, он волнуется, но что, если это была просто-
напросто бессонница? Таблетки, тогда, возможно, принадлежали ему! Золпидем. Конечно!
А его таинственное исчезновение в день, когда нас схватили два качка и повезли в логово к
Наташе. Куда он исчез? Он просто сам это спланировал.
Адрес Стаса…, откуда он знал, как туда добраться? Я ведь просто попросила забрать меня, но не указывала улицу… Он сам приехал! Сам ее нашел!
Авария. Я вылетела через лобовое стекло, а он отделался переломом ноги! Просто
поразительная везучесть.
И, конечно, состояние его семьи. Только он мог содержать подобное сборище, только он
мог достать такие большие суммы на взрывчатку. Только он.
Я пьяно покачиваюсь.
Мир переворачивается на сто восемьдесят градусов, и я чувствую, что падаю. Это не
иллюзия.
Оказываюсь на полу. Понимаю, что не могу дышать и придавливаю рукой грудь. Сначала
думаю, что кислород отказывается поступать в легкие, но затем осознаю, что его попросту
нет.
Запах газа проедает органы.
Мутными глазами оглядываюсь и понимаю, что попала в ловушку.
- Нет, - тяжело дышу. Ощущаю, как отсутствие воздуха сдавливает горло, и с трудом
поднимаюсь на ноги. – Кто-нибудь, - слабым голосом тяну я, и бью по двери кулаками.
Тщетно. В клубе играет музыка: меня никто не слышит. – Эй! Помогите. Пожалуйста.
Перед глазами мечутся картинки. Все темнеет, смазывается. Я начинаю громко и глубоко
дышать, но понимаю, что и этого мне мало. Облокачиваюсь головой о дверь. Продолжаю
молотить по ней кулаками, но уже едва слышно.
Меня раздирают на части два странных чувства.
С одной стороны я хочу выбраться наружу, чтобы найти Астахова и убить его. Он ведь
заслуживает смерти, и я могу свершить над ним суд.
Но с другой стороны, я осознаю, что хочу остаться здесь, умереть, задохнуться, потому
что знаю, что не смогу убить человека, засевшего у меня в сердце. Леша не был моим
единственным. Он никогда не стал бы любовью всей моей жизни. Но он был моим другом.
Братом. Он много значил для меня, и его предательство, пусть и нож в спину, но не стимул
для убийства.
