Есть одна прописная истина, и я, наконец, осознала её суть.
Нельзя никому доверять.
Все люди вокруг, все они – чужие. Нет близких, нет родных, нет важных. Есть просто те, кто рядом, и те – кто далеко. По сути, и у тех и у других, имеются огромные отличия. Но
на самом деле, верить нельзя никому из них. И в этом главная их схожесть.
Родители – самые близкие люди. Они мне лгут уже целый год.
Сестра – родной человек. Она предает меня, и не видит в этом ничего
противоестественного.
Леша – лучший друг. Человек, который рядом только тогда, когда ему выгодно.
Кира – подруга. Четыре месяца не объявляется, а потом говорит, что не могла нарушить
обещание. Чушь.
Максим – храбрый парень, телохранитель. Сначала спасает жизнь, а потом говорит, что
наши отношения – ошибка.
Итак, кому же из них можно доверять? Кто из них по-настоящему близкий и родной? А
ведь я была уверена, что у меня есть семья, есть друг, есть люди, на которых я могу
положиться.
Вот моя самая большая ошибка: не танец с Максом, а безоглядное доверие.
Я наивный ребенок, который считает, будто люди творят только добрые дела, а потом
Господь Бог гладит их по головке.
Пора с этим заканчивать. Никто не живет ради кого-то. Все живут ради себя. Родителям
выгодно скрывать от меня правду, они её скрывают, сестре выгодно выглядеть жертвой –
она ею и притворяется, Леше выгодно торчать в машине, когда меня избивают – и он
сидит там, Кире выгодно было не вмешиваться в мою жизнь– она и не вмешивалась.
И, конечно, Максим. Ему было выгодно расслабиться и повеселиться в баре. Он это
сделал.
И только я осталась у разбитого корыта. Только я оказалась самоотверженной идиоткой, которая верит каждому прохожему и незнакомцу. Больше не буду такой. Не могу и не хочу.
- Что скажешь своей маме? – неуверенно спрашивает парень. Наверно, не может терпеть
тишину.
- Какая разница, - апатично отрезаю я.
- Ей вряд ли придется по душе, твой поздний приход.
- Разберусь, как-нибудь.
И вновь молчание.
Максим задел меня. И я не собираюсь делать вид, словно ничего не произошло.
Естественно, устраивать истерику не в моих правилах, но притворяться камнем без чувств
- преступление по отношению к самой себе.
- Ясно.
Смотрю в окно, жду Стаса. Впервые мне искренне хочется увидеть этого парня. Во-
первых, он разрядит воздух в машине, а, во-вторых, мы, наконец, двинемся к моему дому.
- Лия, прости.
- Боже мой! – с абсурдом восклицаю я. – Макс, ты, что никогда не танцевал с девушками?
Никогда не расслаблялся в баре? А? Успокойся и прекрати извиняться.
- Но мне неудобно.
- Как же такое случилось?
- Что именно?
- Как что? – я подсаживаюсь ближе. Теперь мною владеет не гордость, а непонятное мне
чувство уверенности и безнаказанности. – В тебе смешиваются просто поразительные и
уму непостижимые вещи! Ты лихач – доктор, решительный мямля…
- Чужачка, - резко обрывает меня парень. – Не позволяй себе слишком многого.
- Значит, тебе можно, а мне нет?
Он зло смотрит на меня.
- Знай, что я жалею, что прикоснулся к тебе.
Максим произносит эти слова так холодно и ненавистно, что у меня внутри
переворачивается желудок. Я колеблюсь несколько секунд: думаю, ударить мне его или
просто выйти из машины. Но ответ приходит вместе решительностью. Улыбаюсь,
придвигаюсь практически вплотную к парню и шепчу:
- Мне тоже жаль.
К BMW подходит Шрам, и я откидываюсь назад. Складываю перед собой руки и
пребываю в странном состоянии. Мне не хочется плакать, не хочется смеяться. Я в
недоумении и ступоре, хотя со стороны пытаюсь выглядеть легко и непринужденно.
Тяжело выдыхаю.
- Что такие задумчивые? – садясь, тихо спрашивает Стас.
- Ничего, - резко отрезает Максим и заводит машину. Мы грубо трогаемся, и едем так
быстро, что меня бросает из стороны в сторону. На повороте, я ударяюсь головой о стекло, и зло прикусываю губы.
- Ты чего? – недоуменно спрашивает Шрам, оглядывается назад. Смотрит на меня. Может, ждет, что я отвечу? Зря. – Мне кажется, на сегодня хватит острых ощущений.
- Что с Кирой? – проигнорировав брата, тянет Макс. – Её мама была дома?
- Да.
- И как она отреагировала?
- Как обычно. – Стас выдыхает. – Наорала на меня, а потом поблагодарила за то, что я
принес её дочь домой.
Я удивленно смотрю в окно.
Насколько разными бывают семьи. Я уверена, что моя мама не ограничилась бы простым: спасибо. И Шрам не ограничился бы простым: до свиданья.
- Её мать идиотка. – Неожиданно заявляет Макс. - Возможно, Кира перестала бы пить так
сильно, если бы она хотя бы раз заставила её остаться дома.
- Так что с тобой? – в ответ Максим разгоняется ещё сильней, и Стас недовольно
выдыхает. – Ты что, оглох? Сбавь скорость!
- Командуй своей стаей, а не мной.
- С ума сошел?
- А в чем проблема? Боишься быстрой езды?
Не обратив внимания на ехидство брата, Шрам решительно хватает рукой руль и
выворачивает его вправо. Машина кренится в бок, и я испуганно впиваюсь ногтями в
сидение. Неожиданно страх напоминает о себе, сердце начинает дико стучать, и я уже не
нахожусь в этом салоне. Нет. Я нахожусь вновь на переднем сидении, говорю с Лешей, вижу перед бампером препятствие и лечу навстречу лобовому стеклу.
- Отпусти!
