- Карина, прибавляй скорость, - проигнорировав мой вопрос, отрезает незнакомка. – Ты же
не хочешь остаться здесь одна, правда?
- Я иду.
- Вот и отлично.
- Почему ты мне помогаешь? – неразборчиво спрашиваю я, и поднимаю взгляд на
девушку. – Ты же одна из них, зачем тебе проблемы?
- Не задавай лишних вопросов, Лия.
- Знаешь моё имя?
- Я же сказала тебе, - Я слышу, как открывается дверь машины, и мне становится тепло. –
Никаких вопросов.
ГЛАВА 2. АДРЕНАЛИН В МОЕЙ КРОВИ.
Как хорошо, что некоторым вещам приходит конец.
Я медленно открываю глаза, чувствуя запах родного дома. Мои духи. Моя комната. Мне
всего лишь приснился кошмар, и он закончился.
Я вытягиваю перед собой руки, и вдруг резко сворачиваюсь клубком на кровати. Ядовитая, тягучая боль пронзает тело от кончиков пальцев до головы. Словно маленькие взрывы, во
мне то и дело пульсируют синяки, отеки. Я вдыхаю глубже, и понимаю, что с запахом
духов смешался запах крови, и тогда мне вдруг становится обидно. Это был не сон. Это
был не кошмар. Я сжимаю одеяло, и ощущаю подступившие к глазам слезы. Лицемерие на
свой счет исчезло. Раньше я думала, что я сильная. Я ошибалась.
Собравшись, я пытаюсь разогнуться и открываю глаза. Медленно стаскиваю с себя одеяло
и приподнимаю майку. На животе огромный отек, синий, желтый, оранжевый: просто
целая радуга. Я сжимаю крепко губы и встаю с кровати. Тут же заныли ноги, спина.
Прихрамывая, я подхожу к зеркалу и вижу гематому на плече. Вот почему вчера я его не
чувствовала: ему досталось больше всего.
В мою комнату стучат, и я как можно скорей пытаюсь добраться до шкафчика. Прикрыть
синяки от родителей: пожалуй, самая важная задача на данный момент.
Но когда дверь открывается, на пороге я вижу Карину. Она бледная, уставшая. Я бы
сказала, больная, если бы не знала истинную причину вялости.
- Привет, - неуверенно шепчет она, и я прожигаю её недовольным взглядом. – Как себя
чувствуешь?
- Отлично.
- Давай я принесу йод. Леша сказал утром обработать раны ещё раз.
- Леша? – я вскидываю подбородок и усмехаюсь. – С чего это он решил позаботиться обо
мне? Его ведь не волновало, что со мной, когда тот парень избивал меня на виду у целой
толпы. Что изменилось сейчас?
- Не правда. Он сильно переживал.
- Я заметила.
- Послушай, - Карина подходит ко мне и кладет руку на здоровое плечо. – Прости меня. Я
не хотела, чтобы так вышло.
- Ты…, - стряхнув её руку, я протираю ладонями лицо и продолжаю. – Ты в своем была
уме, когда прыгнула в тот куб? Понимала, что делаешь? Потому что я не представлю, какой идиоткой надо быть, чтобы добровольно пойти на самоубийство! Так что просвети
меня. Скажи мне: о чем. Ты. Думала?
- Лия, это сложно объяснить.
- Да, нет тут ничего сложного! – заводясь, восклицаю я. – Объясни мне, почему ты
делаешь это? Почему не слушаешь меня? Почему подвергаешь себя опасности?
- В стае есть мои друзья, и я…, - Карина резко замолкает, увидев гнев на моем лице. Она
растеряно прикусывает губу и отворачиваюсь. – Тебе не понять меня.
- Твои друзья? – я практически выплевываю этот вопрос. – Считаешь, там были твои
друзья?! Ах да. Наверно именно они стояли возле аквариума и смотрели на то, как ты
задыхаешься!
- Всё слишком сложно! Я познакомилась с одной девушкой, она привела меня. Мы обе
новички, и нам пришлось согласиться на инициацию.
- Господи, что за чушь ты несешь? Какую инициацию? Почему пришлось согласиться? Ты
же увидела этих людей, зачем осталась с ними? Это животные, у которых вместо разума –
стремление к свободе и к насилию!
- Не говори так, - с вызовом отрезает сестра, и я прирастает к месту. Она защищает их?
Защищает после того, что произошло? – Они очень честные и справедливые. Да, порой, жестокие, но справедливые.
- Знаешь, что, - неожиданно для самой себя, я подхожу к Карине, хватаю её за локоть и
тащу к двери. – Пошла вон из моей комнаты.
- Но…
- Я рисковала своей жизнью ради тебя, а ты сейчас ставишь мне эту безмозглую стаю в
пример? – Кажется, сестра задевает последние оставшиеся здоровые органы. – Не подходи
ко мне больше
- Лия!
- Я сказала, пошла вон! – взрываюсь я, и чувствую, как боль вновь пронзает тело. Карина
вихрем выбегает из комнаты, захлопывает за собой дверь, а я без сил падаю на кровать.
Опять трудно дышать. Такое чувство, что вчера мне сломали ребра. Прикрыв глаза, я
пытаюсь подняться. Больно. Тогда я отталкиваюсь руками от постели, и нахожу опору
впереди: фортепиано.
Когда-то я часто играла. Сейчас не получается. Я чувствую дикое раздражение, когда не
могу вспомнить ни одно любимое произведение, и поэтому быстро завершаю занятие.
Правда, есть одна мелодия…
Она крутится в моей голове уже четыре месяца. Я впервые вспомнила о ней ещё в
больнице, затем не могла забыть в школе. Пытаясь подобрать её на фортепиано, я только
больше убеждалась в своей бесполезности, и поэтому забросила.
Зря. Мелодия и сейчас всплыла в голове.
Вновь открывается дверь. Я поворачиваюсь, чтобы послать Карину куда подальше, но
вдруг вижу маму.
- Почему ты ещё не готова? – спрашивает она и достает из шкафа свою кофту. – Твой папа
уже собирается уезжать. Планируешь добираться на автобусе?
- Нет, я уже одеваюсь.
