Наверно, я должна плакать. Я чувствую, как к горлу подкатывают слезы, чувствую, как немеют руки и наваливается немыслимая тяжесть на плечи, но я не плачу. Я смотрю на письмо, и попросту не могу дышать. Кислорода нет.
Макс принес мне конверт пятого августа.
В этот день, я потеряла не только память, я потеряла будущее.
Опускаю руки, поднимаю взгляд и вижу свое отражение в зеркале. Я бледная, худая, с нелепыми зелеными прядями и синяками под глазами. Я разбита и потеряна. У этой девушки отняли все: дружбу, семью, любовь. Лешу, Карину, Макса.
Я одинока. Абсолютно одинока. И почему? Почему кто-то отнял у меня то, что должно было случиться? Я ведь могла уже через несколько месяцев жить вместе с Максимом! Я могла нормально общаться с сестрой, и не ссориться с лучшим другом. Но у меня отняли их. Отняли все! А главное… главное заключается в том, что я сижу на кровати, читаю это письмо и понимаю, что сама опустила руки, позволила предводителю победить. Сама! Я прекратила бороться, и вмиг стала одинокой.
Нет.
Отбрасываю письмо и резко встаю с кровати.
Нет! Так не пойдет. Я не для того, потеряла столько близких, чтобы виновник остался безнаказанным. И плевать, что предводитель Астахов. Я пообещала сестре, что расправлюсь с главарем семьи, я пообещала Максиму, что справлюсь.
И я сделаю это.
Лучше поздно, чем никогда.
Надеваю вещи. Чувствую легкий запах ржавчины, автоматически прикрываю рукой рот и несусь в ванну. Хочу закрыть дверь, однако не успеваю. Вижу Карину на пороге. Она недоуменно смотрит на меня и проходит вперед:
— У тебя кровь?
— Да. — Умываюсь. Кровотечение из носа — к сожалению, не самое страшное, что сегодня мне придется пережить.
— Может, позвать маму?
— Не надо. Я сама справлюсь.
— Ты ударилась что ли? — сестра вскидывает брови и подозрительно осматривает мое отражение в зеркале. — Выглядишь не очень.
— В самый раз, — одаряю Карину злой ухмылкой.
— Что случилось? Ты ведешь себя странно.
— Почему же? Я просто, наконец, осознала, какой была идиоткой.
— О чем ты?
— Целый месяц я пряталась в комнате, — поворачиваюсь лицом к сестре и на взводе выдыхаю. — Целый, черт подери, месяц я оплакивала смерть Максима и даже не подумала о том, что нагло предаю его, сидя в четырех стенах. Он умер, потому что я обрекла его на гибель. Он умер, потому что я не смогла его уберечь. Так почему же я решила, что могу смириться с этим? Почему? — откидываю назад волосы и разъяренно смотрю в глаза сестры. — Предводитель заплатит за то, что он сделал. Пусть считает, что месяц — это фора. Я ошиблась, спрятавшись за спиной слез и горя. Я не имела права! Максим бы отомстил, и я отомщу.
— Успокойся, — обескуражено шепчет Карина. — Серьёзно. Это в прошлом. Зачем ты вновь туда лезешь? Стая забыла о тебе. Семья спокойно тебя отпустила. За кого ты собираешься мстить, если ты никому не нужна?
— Да, плевать мне. Я отомщу за всех тех, кто сейчас уже сделать это не в силах.
— Стас и Максим мертвы, Лия! Твоя гибель не вернет их, неужели ты этого не понимаешь?
— А с чего ты решила, что погибать собираюсь я? — вскидываю брови. — У меня есть другой претендент на тот свет.
— То есть ты знаешь, кто предводитель, да? И ты сможешь его убить? Серьёзно? Ты?!
— У меня нет другого выхода.
— Да, ладно, — нервно усмехается сестра. — А как на счет того, чтобы уже, наконец, угомониться! Хватит. Не лезь туда, куда не нужно.
— Тебе меня не понять, — качаю головой и облизываю губы. — Постараюсь вернуться до двенадцати. В конце концов, сегодня новый год.
— Ты спятила! — кричит Карина и становится поперек двери. — Прекрати. Оставь уже всех в покое!
Недоуменно смотрю на сестру.
Она боится того, что погибну я, или того, что погибнет предводитель?
— Не говори ничего маме.
Убираю Карину с пути и несусь туда, где все началось.
Мне рассказывали об этом здании. Пять этажей грубого серого кирпича, разбитые окна и ржавые, торчащие, гвозди.
Так выглядел мой неодушевленный убийца.
Уверенными шагами я преодолеваю дистанцию от остановки до здания. Я решительна, я непоколебима. Однако когда остается совсем чуть-чуть до главного входа, тело охватывает странное чувство страха и невесомости.
Удивительно.
Выходит, что потеряла память я, а не мой организм. Он помнит то, как я упала, как я летела, он помнит то, как я грубо врезалась в землю и разбила голову.
Становится не по себе.
Ледяными пальцами открываю поломанную металлическую дверь и захожу в здание. Внутри оно выглядит ещё хуже, чем снаружи. Здесь полно мусора, воняет гнилью и ржавчиной. Прикрываю рукой рот и начинаю нерешительно подниматься вверх. Ступеньки почти не разрушены. Даже сохранились перила, правда, я не решаюсь к ним прикоснуться.
Вот и выход на крышу. Аккуратно взбираюсь по ржавой лестнице, осматриваюсь и оказываюсь на поверхности. Мороз ударяет в лицо. Снега здесь не так много, и все же маленькие холмики хаотично разбросаны по уголкам. Я ещё раз оглядываюсь, замечаю высокую фигуру парня на краю крыши и замираю.
Он пришел.
Значит, всё-таки сегодня мы поставим точку в истории, которая длится больше года.
