Мой тон выше нормального, движения резкие, просьбы — вовсе не просьбы. Я понимаю, что веду себя так, как ведут себя члены этой стаи, но так же осознаю, что пришла в место, где свои законы. Иного способа пробраться к центру просто не существует, так что приходится быть наглой и нахальной.
— Пропустите! — в последний раз восклицаю я, и, наконец, оказываюсь в первом ряду. Передо мной стоит огромная квадратная установка. Первое, что приходит мне на ум — это гигантский аквариум. Я бы рассмеялась, если бы не видела данное сооружение своими же глазами. Стеклянный куб доверху наполнен водой, внутри колеблется чье-то тело. Люди вокруг отсчитывают время, Шрам стоит с секундомером в руке, и тогда я понимаю: черт подери — вот оно посвящение новичков. Их испытывают на прочность. Правда, каким способом? Пытаясь утопить?
Становится не по себе. Вряд ли обычный человек сможет продержаться без кислорода слишком долго. И кто пойдет на подобное? Это же чистой воды самоубийство!
Я присматриваюсь: внутри находится девушка. Ну и не сладко ей приходится. Этот куб выглядит устрашающе, как и толпа, обволакивающая его. Неожиданно в моей голове возникает вопрос: сможет ли адреналин прибавить несколько минут без кислорода, когда страх воды, людей и закрытого пространства нагло их отнимает?
Я скрещиваю перед собой руки и осматриваюсь: ну же, Карина? Где ты?
Неожиданно тело в аквариуме шевелится, и начинает медленно всплывать вверх. Однако когда девушка вытягивает руки, то она и все люди, окружающие куб понимают: проход закрыт.
— Нет, нет, нет, — кричит Шрам и указывает на секундомер. — Ещё двадцать пять секунд, милочка.
Я озадачено хмурюсь. Он её не выпускает?
Девушка начинает сильней бить по люку, теребить ногами в стороны, но парень даже не шевелится.
Сначала я ощущаю глупое недоумение: почему он не поможет ей?
Потом мной овладевает паника: она ведь там задохнется!
А затем меня поглощает дикий ужас: заложница разворачивается ко мне лицом, и я понимаю, что это Карина.
Первое, что я делаю — это дико кричу, но мой возглас не услышан. Толпа орет настолько громко, что я теряюсь среди неё, словно спичка среди огромного пожара. Затем меня автоматически тянет к кубу, и я начинаю молотить по нему так сильно, как ненормальная.
— Карина! Карина!
Сестра спускается чуть ниже и замечает меня. Схватившись одной рукой за горло, она вторую прикладывает к стеклу и что-то шепчет.
— Боже мой, — судорожно протягиваю я. — Боже, Карина! Помогите ей! Кто-нибудь!
Последний кислород выходит изо рта моей сестры, и я вижу, как начинает оседать её тело.
— Нет! Карина, нет! Выпустите её!
Я срываюсь с места и непроизвольно несусь по лестнице к Шраму. Он удивленно замирает, и смотрит на меня так, словно видит нечто ненастоящее. Нечто совершенно невообразимое, нереальное.
— Отпусти её! — верещу я и кидаюсь вперед, будто одичавшее животное. — Отпусти! Она умирает! Ей нужен воздух! Открой этот чертов люк! Открой его!
Парень молчит, стоит всё так же без движения, словно статуя. Его бездействие злит меня ещё больше, и тогда я сама нагибаюсь над рычагом и пытаюсь потянуть его на себя. Это оказывается не так просто.
— Прошу, помоги мне! — умоляю я, смотря на Шрама. — Пожалуйста, она же задохнется!
— Ещё тринадцать секунд, — холодно отрезает парень, и меня одолевает такой безумный гнев, что я готова разбить куб собственными руками. — Правила для всех едины.
— Господи. — От безысходности я готова расплакаться. — Ну же! Давай! — я тяну рычаг и одновременно не могу понять, почему он не подчиняется? — Давай же!
Время на исходе. Люк даже не сдвинулся с места, и тогда мой взгляд падает на биту.
Она лежит совсем рядом, в метре от меня. Какое простое и одновременно безумное решение. Неужели выхода из куба нет? Неужели испытание проходил ни тот, кто находился под водой, а тот, кто смотрел на него? Не понимая, что делаю, я хватаю профессиональную тяжелую биту, спрыгиваю с куба и, размахнувшись, ударяю по стеклу.
Толпа отпрыгивает назад и в смятении утихает. Наверно, я первая, кто решился пойти против системы.
Ещё один удар. Стекло треснуло.
— Карина! — ору я, увидев, что сестра лежит на дне аквариума. — Нет!
Я вновь размахиваюсь, и на этот раз полностью избавляюсь от преграды. Вода мощным потоком набрасывается на меня и утаскивает за собой подальше от куба, подальше от толпы. Осколки царапают кожу, застревают в одежде, но я не обращаю на это внимания. Подрываюсь с асфальта, кидаюсь к сестре. Она совсем бледная, практически прозрачная.
— О, боже мой, Карина, милая моя, — я падаю рядом с ней на колени, прохожусь руками по её светлым волосам, нагинаюсь к лицу. Дыхания нет. — Даже не думай покидать меня! Слышишь? Даже не думай об этом!
Я вдыхаю воздух в её рот, и начинаю делать массаж сердца. Раз, два, три. Ещё один вдох. Раз, два, три. Вдох. Раз, два…
Сестра резко выгибается и выплевывает застрявшую в горле воду. Тяжело и громко задышав, Карина испуганно ерзает на холодном асфальте и вцепляется мне в руку так крепко, что мне становится больно.
