Наступает тишина, которую прерывают лишь мои всхлипы. Я держусь за парня так крепко, что начинают болеть пальцы, полностью сводит руки. Мне очень плохо, и очень обидно. Я никогда не смогла бы даже подумать о том, что человек умер по моей вине. Это так отвратительно и мерзко. Плачу. Сильней вжимаюсь в Стаса и мысленно благодарю его за то, что он не отпускает меня.
Людям свойственно ошибаться. Все мы когда-то говорим ни те слова, совершаем ни те поступки, приходим ни к тем выводам, или прощаем ни те вещи, которые дозволено прощать. Но есть определенный лимит.
Солгать маме или сбежать с уроков, подставить друга или избить человека. У каждого действия свой процент неразрешимости. И если сложить все мои ошибки, суммировать каждый мой промах, заблуждение, недостаток или провинность, я превышу этот лимит. Я превышу допустимую норму, и окажусь в самом низу без родителей, друзей. Я останусь одна вместе со своими грешками, ложью, совестью. И это убьет меня. Я знаю, что это меня убьет.
— Я позвонила Леше. — Сообщаю и сажусь за стол. — Он скоро приедет за мной.
— Тебе с сахаром? Хотя о чем это я, — парень достает чашки, ставит их на столешник и насыпает в каждую заварки. — Ты всегда пила такой сладкий чай, что я сомневался, то ли ты в чай добавляешь сахар, то ли в сахар чай.
Непроизвольно улыбаюсь, хотя внутри буквально сгораю от стыда.
— Ты как? — он садится рядом.
— Так себе.
— О чем тебе рассказала Кира?
— О моих грешках, — усмехаюсь, чувствую, как глаза наполняются слезами, и прикусываю губу. Отворачиваюсь в сторону, пытаюсь вновь привести себя в чувство. — Она посвятила меня в то время, когда я была бешенной Коброй, а окружающие люди — грушами для битья.
— Мы все совершали ошибки, — размеренным голосом протягивает Шрам.
— Возможно. Но вряд ли каждый из вас обрек какого-нибудь человека на гибель.
— Я уже говорил тебе о том, что виню себя во всех смертях своих подопечных.
— Это другое.
— Это то же самое.
— Нет! — настаиваю я. — Ты не являлся причиной, понимаешь? Ты всего лишь наставник, организатор. Люди сами выбирают: рисковать или нет, прыгать или нет, драться или нет. А я… — запинаюсь и поворачиваюсь лицом к Стасу. — Я — причина. Я убила того парня.
— Лия, прошу тебя, остановись. — Шрам недовольно выдыхает. — Ты не убивала никого! Наверняка ты говоришь о том придурке, у которого произошло кровоизлияние в мозг. — Я киваю, и Стас подходит ближе ко мне. — В том случае нет твоей вины. Парень был обречен. Врачи зафиксировали высокий сахар в крови, артериальное давление…
— Но если бы не я, он смог бы прожить дольше.
— Если бы не ты, он бы никогда не понял, что значит быть слабым и беззащитным. Он бы никогда не осознал всю ценность силы и того, как ею надо пользоваться.
— Да, кто я такая, чтобы лишать человека жизни? — ненавистно выплевываю я. — Я не имела права объяснять ему, что хорошо, а что плохо, таким способом! Он умер, Стас! Он умер!
— Вот скажи мне: ты бы смогла простить человека, который совершил в прошлом нечто подобное?
— Конечно, нет.
— Ошибаешься, — протягивает Шрам. — Ты бы простила.
— Если ты так думаешь, значит, ты плохо меня знаешь.
— Это ты плохо себя знаешь, Лия. А я… — Стас поджимает губы и грустно выдыхает. — Я помню, как один парень попал в похожую ситуацию. Он был подавлен, разбит. Не хотел жить, даже пытался покончить с собой, но ты… — он смотрит на меня так, словно я святая. От этого становится неловко, особенно теперь, когда я узнала, кто я на самом деле. — Ты поддержала его. Не позволила согнуться, наложить на себя руки. Ты спасла его, Лия.
— Возможно, там была совсем другая ситуация, и вообще, нечестно использовать против меня факты, о которых я не помню.
— Вспомнишь когда-нибудь, — улыбается парень, заливает заварку кипятком и переставляет чашки на стол.
Выдыхаю. Пытаюсь забыть о том, что натворила в прошлом, но это оказывается не эффективным способом решения проблемы. Возможно, нужно не забыть, а смириться? Или не смириться, а понять?
— Вух, — протягиваю я. — Тяжелый день сегодня выдался.
— Не то слово, — Стас садится напротив меня и усмехается. — Знаешь, Кира замечательная девушка. Храбрая, сильная, верная. Но вот что она не умеет делать, так это держать язык за зубами. Особенно, когда она пьяна.
— Откуда знаешь, что она выпила?
— Я её мутные глаза вижу за километр. Мне не привыкать.
Выдыхаю.
— Мне, наверно, не стоит злиться. На самом деле, Кира лишь сказала правду. Но кто это любит? — улыбаюсь и размешиваю чай. — Наверно, никто.
— В следующий раз просто останови её, прежде чем будет поздно.
— Постараюсь. Стас…?
— Мм?
— Что такое «Святой клуб»?
— Откуда ты о нем знаешь?
— Да, так. — Отпиваю чай. — Всплыло в памяти.
— Это место, где обычно собирается «семья» Наташи. — Он покачивает головой. — Я там был пару раз, и, если честно, не впечатлен. Обыкновенное заведение. Танцы, музыка, девушки и алкоголь.
— А зачем ты туда ходил?
— Хотел что-то разузнать. Уже не помню что именно.
