Чёрная тень бесшумно отделилась от стены второго этажа и налетела на меня, огромным плащом заслонив блестевшую в лунном свете мостовую. Выработанные за годы инквизиторства рефлексы швырнули меня в сторону, и вампир потерял на миг равновесие, приземлившись на колено. Этого мне хватило, чтобы достать тяжёлую рапиру и дагу. Вампир оскалился, потом рванулся вперёд так быстро, что будь на моём месте обычный дворянин, валяться бы ему с разорванным горлом.
Я же крутнулся волчком в сторону и достал вампира дагой. Далее всё было, как обычно: резкое движение рукой, разворот кругом, правую ногу отставить назад, секундная задержка и – молниеносный удар рапирой, аккуратно вонзившейся в лоб вампира над переносицей.
Мокрый хруст костей, не прозвучавший крик, тело обмякает и падает на мостовую.
Опираюсь рукой о стену, пережидая, пока спадет напряжение и успокоится сердце.
Бой чаше всего бывает именно таким – быстрым и некрасивым. Блеск клинков и сверкающие доспехи – лишь в песнях менестрелей. На самом деле бой – это грязь и кровь.
Вампир попался слабенький – мелкая сошка, не из высших...
Я отёр оружие и спрятал его в ножны.
Надо пройти ещё два квартала.
Наконец, особняк леди Амалии. В окнах не увидеть света – они занавешены плотными шторами. А вот на калитке есть, оказывается, удобные для ног резные выступы.
В главную дверь я входить не стал – решил зайти со стороны кухни: там всегда есть кто-нибудь из прислуги. На мой осторожный стук дверь открыл здоровенный детина в белом фартуке, заляпанном кровью.
– Мне необходимо срочно увидеть леди Амалию, – сказал я. – Неотложное дело.
Детина задумчиво оглядел меня с головы до ног. «Прикидывает, вынесет такого с одного удара или с двух...» – подумалось мне.
– А вы кто? – спросил наконец детина, давая мне возможность оценить его незаурядные умственные способности.
Умственные способности человека, который залает такие вопросы и так говорит, явно не могут быть обычными, просто скудными – они обязаны быть исключительно, незаурядно ничтожными.
– Это тебя не касается, – ответил я нагло. – Пошевеливайся, деревенщина, бистро, бистро!
Детина молча повернулся и медленно повёл меня вглубь дома.
Потом он вывел ко мне заспанного человека, в котором я узнал вчерашнего садовника. К счастью, своё лицо я предусмотрительно скрыл бархатной маской, какие в ходу среди высшего света.
– Что вам угодно... э-э, господин пистольер?
– Как можно скорее переговорить с вашей госпожой!
– Она спит! – попытался протестовать дворецкий-садовник.
– Может случиться несчастье...
