Потому что иллюзия ещё сильнее подчёркивает одиночество, и достаточно выключить ноут, чтобы оно хлынуло на тебя из пустоты. Так ещё больнее. Поэтому Анри почти никогда не выключает свой ноут, а Антей, который считает одиночество редким даром, даже не пытался завести себе такого маленького друга. Хотя кто его знает – не пытался ли?..
Лишь когда ноут выключился и экран погас, я понял, что в комнате темно. Только свет города льётся в мою комнату через незанавешенное окно.
Благословенный свет электрических ламп...
Я подошёл к окну и окинул взглядом раскинувшееся передо мной море огней. Вот роскошное освещение фешенебельных районов... Вот маленькие тусклые лампочки трущоб... Вот высокие уличные фонари, выхватывающие круги грязных улиц там, где они царят единолично, и теряющие свой гонор в суете рекламного многоцветья сверкающих проспектов.
Слева, через три улицы, виднеется громадный шпиль, через каждые 10 метров освещаемый направленными вверх прожекторами. Это главное здание городской администрации, городской полиции и городского управления. Шикарное и внушительное строение; жаль, что я не вижу за домами большую его часть.
Справа – океан ночи: там угадываются низенькие дома – однотипные и неприглядные. Редко в каком окне горит свет – энергия в наши дни стоит дорого. Там нечасто умирают от старости – в основном от болезней и голода, а ещё – от рук собратьев-людей, которые даже на дне жизни не устают завидовать и ненавидеть тех, кто хоть в чём-то лучше их. Трущобы полиция почти не патрулирует, туда сразу отправляют мертвецкую команду, чтобы собирать трупы, которые в огромном количестве появляются там каждую ночь. Те районы отличает омерзительный запах, вобравший в себя миазмы разложения и гниения, вонь пищевых объедков и человеческого естества. Говорят, там процветает и людоедство.
Прямо перед моим окном стоит молчаливая громада – один из тех исполинов, которые строятся специально для размещения множества мелких фирм и предприятий. Эти организации быстро образуются, быстро распадаются, и на их месте открывается другие.
Интересно, где больше человеческой грязи – в офисах беспринципных грабителей и дельцов или в бедняцких трущобах?
До Апокалипсиса 70% населения Земли находилось за чертой бедности. Это был живой материал, на котором строили своё благосостояние оставшиеся 30%. Из последних лишь несколько тысяч находились у вершины пирамиды, остальные формировали «средний класс». Несколько тысяч – в то время как на планете было 8 миллиардов человеческих существ!.. Сейчас нас 2 миллиарда, ни в чём не нуждаются лишь 10%. Ещё 10% перемешаются из одной группы в другую. И никто никогда – ни до, ни после Апокалипсиса – не испытывал угрызений совести.
Впрочем, какая совесть может быть у машин?
Да, люди давно уже превратились в машины. Утром они просыпаются, завтракают, идут на работу. В середине рабочего дня – короткий обед всухомятку, ведь время – деньги. Потом опять работа, возвращение домой, ужин, тупой просмотр новостей – в Сети или по «ящику», где искусные политики и журналисты ловко играют общественным мнением, подавая события под нужным соусом. Сон. А потом снова – утро, завтрак, работа, обед, работа, ужин, новости, сон, утро, завтрак... Изо дня в день... Неделями, месяцами, годами... Ведь работодатели любят тех, кто отказывается от выходных и редко берёт отпуска. Масса одинаковых, лишённых всякой индивидуальности манекенов, которые сидят и по сигналу лампочки нажимают на кнопки, проверяют качество продукции на конвейере, исполняют один и тот же набор операций, вбитых в них за один день и повторённых с тех пор тысячи и десятки тысяч раз...
Их характеры и биографии напоминают какой-нибудь простой файл на моём компьютере – создан тогда-то, изменён тогда-то... При уничтожении-смерти файла-человека никакой информации не сохраняется – зачем, если на очереди многие другие, ничем от него не отличающиеся? Создан в 44 секунды 30 минут 10 часов 3 дня 6 месяца такого-то года... Имя – название. Фамилия – расширение. Род занятий – тип файла...
Когда-то людей называли винтиками большой машины, имя которой – государство. Сегодня они тоже не могут претендовать на роль деталей – ведь о деталях всё-таки иногда заботятся, предохраняют от износа, протирают, чинят. Людей же можно просто заменять – это не проблема. Какая разница, кто нажмёт на кнопку, если этих кнопок – многие тысячи? Да здравствует специализация! Каждому по кнопке! Ничего больше не надо – только кнопки и рычаги... Соединённые усилия сотен кнопок и рычагов дают возможность выжить всему полису. Они избавили людей от необходимости обучаться профессиям.
