Четыре пятых нынешнего населения забыли все языки, звучавшие до Апокалипсиса, они знают лишь интернациональную, ставшую обшей для всех, упрошенную смесь. Те, кто на вершине пирамиды, щеголяют иногда и каким-нибудь «настоящим», предапокалиптическим языком. Ах да, еще Кланы обязательно говорят на одном из «настоящих». Пять Кланов – пять языков спасено от забвения, сбережено во времени... Где же остальные, которых было великое множество на Земле? В конечном итоге и их можно перевести в цифры – так вот пусть цифры и остаются! Люди-машины не должны обременять свою память лишней информацией.
Не потому ли после Апокалипсиса не создают новых книг, картин, стихотворений и музыки? Лишь поколение переживших Апокалипсис, немногочисленное и быстро уходящее из жизни, пыталось повторить то, что было навеки потеряно. Но в их творениях окаменели боль и ужас Катастрофы. Моё же поколение и следующие не создают ничего, только поделки: ненавязчивые мотивчики, яркие сериальчики, блеклые книжечки, тусклые вторичные картинки и безликие скульптурки – все это делается быстро, по конвейеру, с учётом желаний и склонностей массы, которая с каждым годом становится всё более однородной. И так же быстро всё забывается – ведь на подходе сотни, тысячи, миллионы новых продуктов «духовной пиши». Глотайте жадно, дорогие граждане! Глотайте, а то не успеете! Вот оно – истинно свободное искусство, а вот – совершенная мысль, а вот – гениальнейшее звучание! Всем хватит, каждому подойдёт. Агентства по исследованию психологии людей не зря едят свой хлеб...
Лишь полисы с одинаковыми существами, словно вопреки человеческому однообразию, вдруг обрели индивидуальность... Не насмешка ли это над временем и людьми?
Но биомасса, несмотря ни на что, стала счастливее. Я смеюсь, меня бесконечно забавляет эта мысль и веселит всё больше с каждым разом, когда я убеждаюсь в её истинности. Да, нынешние люди счастливы! Их жизнь имеет то, чего всегда жаждал человек – пусть инстинктивно, пусть сам того не сознавая, он стремился к предсказуемости.
О да, люди всегда хотели научиться манипулировать своим сознанием и бессознательным миром вокруг. Раньше они придумывали традиции и обычаи, которые регламентировали их жизнь, потом они создали религии – от самой простейшей до самых сложных и запутанных – чтобы только не допустить свободы мысли и духа. Они даже воевали за господство именно своей религии над остальными. Ну и, естественно, ради наживы. Все войны, все до единой начались из-за жажды денег и власти. Были придуманы сословные правила, всякие там кодексы рыцарей и дворян. Это также делалось, чтобы держать под неусыпным контролем любого человека. Люди любят знать всё наперёд друг о друге. Никаких неожиданностей. Даже приветствия, речи друзей на пиру и прощания должны следовать жёсткому этикету. Позже ритуалы смягчили, но до самого Апокалипсиса люди обожали обновлять оковы нравственности, морали, общественного мнения.
Я здесь не касаюсь того, что называли «аморальным», и не призываю всех руководствоваться только собственными желаниями и устремлениями. Вполне понятно, что традиции появлялись и появляются не на пустом месте и не из воздуха. Одна из новых, связанных как раз с компьютером, – проверять даже послания друзей: уж слишком много расплодилось любителей подослать ближнему вирус, прикрепляя его к чужим письмам.
Но у всех традиций есть такое свойство – устаревать. И однажды настаёт время, когда изжившая себя традиция должна умереть. К примеру, упоминавшаяся выше религия. Сначала развивалась политеистическая. Потом она перестала себя оправдывать. Тогда появились монотеистические вариации, которые через несколько столетий также объективно исчерпали свой потенциал. Но они так укоренились среди людей, такую силу набрали их приверженцы, что избавиться от них стало совсем не просто. Монотеизм превратился в тормоз, замедливший техническое и культурное развитие человечества минимум на 200-300 лет. Когда-то апологеты монотеизма великой кровью заставляли политеистов отречься от обветшавшей веры. А потом и сами попали в сходную ситуацию. К счастью, мир после Катастрофы не знает религий.
Именно поэтому мы не учили в Клане историю до Апокалипсиса подробно – зачем нам даты и имена, если всё это уже было, этого не вернуть, а опыт прошлого к настоящему неприменим? Нам давали лишь общие тенденции, из которых можно извлечь актуальные поныне уроки. Чтобы создать стойкий иммунитет против наиболее распространённых вирусов прошлого.
Вообще же я считаю, что любовь людей к истории основана не на извлечении полезного опыта, как твердят многие глупцы, а на самом обыкновенном страхе перед неминуемым забвением наших частных никчемных жизней. Именно отсюда и проистекает столько рвения в пропаганде изучения истории.
