— Как хочешь, — пожал развитыми плечами Ян Хук, умело скрывая разочарование и печаль. Он сел рядом с доном Салеволом на маленькую скамеечку и прислонился головой к его колену.
…Вернувшись в свою квартиру в переулке Киндромана, граф Томо влез в душ.
Горячие струи были ему приятны. После он насухо вытерся полотенцем, причесался, почистил зубы, лег в постель и стал подумывать о самоубийстве.
Подумав немного, граф заснул. Ему снилось, что
Больше графу Томо ничего не снилось. Он дышал ровно и проснулся вовремя.
Стоя перед зданием ТИБО, в пыльном скверике, безработный граф Томо обратил внимание на огнеупорные желтые цветы, бархатно усеявшие овальную клумбу.
Всякий раз, когда он проходил через скверик бывшего своего вуза, срезая путь к Тахрабской бирже труда, от цветов несло запахом мочи. Вот и теперь знакомый отрезвляющий аромат ударил в нос Томо. Он вдруг понял, что нарасно напился в баре. Отчаяние графа улетучилось. Вернее, нейтрализовалось.
Весело оглядевшись по сторонам и не обнаружив явных свидетелей, граф Томо расстегнул брюки и, не при Дамах будь сказано, с удовольствием помочился на клумбу. Что он думал в эти мгновения? «Так вам и надо!» — думал он, имея в виду всех — и цветы, и мэтров своих бывших. Кстати, одна тайная надежда не покидала Томо во время орошения клумбы — что кто-то из мэтров сморит из окна ТИБО и холодеет от возмущения.
Затем Томо застегнулся и пошел своей дорогой. В этот день ему повезло — его приняли стажером в Военизированную Службу Срочного Выноса Мусора (ВССВМ). В обязанности Томо входило будить диспетчера, когда раздавался телефонный звонок, и разнсоить по каретам Службы бланки вызовов с адресами.
Деньги, зашитые в куртку и взятые с собой на крайний случай, уже закончились. Поэтому первая получка в ВССВМ оказалась как нельзя кстати.
Томо с облегчением расплатился за квартиру и нанес первый за долгий месяц визит дону Салеволу.
Дверь ему открыл Ян Хук. Он впустил Томо, усадил его пить какао и начал активно ухаживать. Граф Томо спросил о доне Салеволе. Ян Хук сразу помрачнел и убрал ладонь с бедра Томо.
— Понимаешь, — сказал он, виновато улыбаясь, у него сейчас…
Объяснения прервал звонок в дверь. Ян Хук вскочил с табурета, дрожа всем своим мускулистым телом и комкая маяку на животе. Он бросился открывать, завозился с цепочкой.
На пороге стоял дон Салевол, спокойный и страшный.
— Не приходила? — спросил он ровным голосом и шагнул в квартиру, как зомби. — Не приходила?! — повторил он громче.
— Нет, еще нет, не приходила, — забормотал Ян Хук. — Но ведь, может быть… Подождем и… Вероятно… в общем… пока что… А если она придет, то… То как же я? Как же я?.. Я ведь тоже… Хотя… от всей души… Это… Вот…
— Я просто не понимаю, — прервал его дон Салевол, тяжело усаживаясь напротив Томо и фактически не замечая графа. — Не понимаю, Ян, как это возможно!
— Что? — спросил Ян, остолбенев.
— Ты ведь боксер, так?
— Так, — повторил Ян Хук.
— И ты бьешь морды крепким парням, вроде тебя самого. Ну какой же ты после этого голубой!
— А… а… а… — застонал короткими выдохами Ян Хук.
— Не бывает голубых боксеров! — добил его дон Салевол.
Граф Томо с ужасом слушал дона Салевола, понимая, что тот явно не в себе, раз так бессердечно обошелся с лучшим другом. У Яна хука задрожали губы, щеки и пальцы. Глаза, как и следовало ожидать, наполнились слезами. Боксер всхлипнул и со стоном выбежал вон из квартиры. Дон Салевол хладнокровно встал и, закрыв дверь на замок, вновь опустился на стул напротив графа, тяжело уставившись на него.
— Я оставил Ей записку. Я был у Нее дома. Я надеюсь, Она прочитает. Если любит — придет, — это дон Салевол произносил почти по слогам.
Потом — не говорил ни слова. Томо тоже сидел и молчал, сообазив, что другу надо побыть в тишине.
Так прошло часа три. Дон Салевол вдруг встал и вышел из дому, тихо прикрыв за собой дверь. Он вернулся с букетом водяных лилий. Граф Томо засуетился, вазы не нашел и засунул букет в большой белый чайник.
Дон Салевол уходил и возвращался еще дважды. В результате последнего исчезновения на столе преед Томо появились две бутылки водки, дорогой коньяк, упаковка детского печенья, банка пива и порножурнал для гомосексуалистов.
— Это тебе, — сказал дон Салевол, пододвигая печенье к локтю графа Томо. — Это нам на утро, — сказал он, пряча пиво в холодильник. Потом перелистнул журнал и бросил его на диван. — А это для Яна, если вернется.
