Но момент был упущен, Уилбергер уже скрылся из виду, а они все еще сидели на берегу ручья. Джули выглядел все таким же мрачным, как и сразу после отъезда из Форт-Смита. Наконец, не говоря ни слова, он повернул на восток, назад в Арканзас. Джо пожалел, что он еще маленький и не может сказать Джули, что все его поступки лишены смысла. Но он понимал, что в таком состоянии Джули вряд ли его вообще услышит. Джо сердился, но молчал и ни слова не говоря ехал следом.
Что поражало Роско в Дженни, так это ее умение ориентироваться. Еще удивительнее было ее пристрастие к ходьбе. Первые пару дней он ощущал неловкость по поводу того, что он едет верхом, а она идет пешком, но она ведь всего лишь худенькая девушка, а он взрослый человек, да к тому же еще и помощник шерифа. Он предложил ей тоже сесть на лошадь, поскольку она практически ничего не весила, да и ехали они не так быстро, чтобы лошадь устала.
Но Дженни отказалась.
– Я пойду, а ты старайся от меня не отставать, – заявила она. Разумеется, мужчине верхом не составляло труда держаться вровень с идущей пешком девушкой, так что Роско перестал нервничать и даже начал получать некоторое удовольствие от путешествия. Погода стояла чудесная. Чаще всего он думал о том, как удивится Джули, когда он внезапно объявится и расскажет ему новости.
Дженни не только умела идти в нужном направлении, ей не было цены, когда вопрос касался еды. Стоило им вечером разбить лагерь, как Дженни исчезала и возвращалась через пять минут или с кроликом, или с опоссумом, или с парой белок. Она даже ухитрялась ловить птиц. Однажды она вернулась с жирной коричневатого цвета птицей, каких Роско никогда не приходилось видеть.
– А что это за птица? – поинтересовался он.
– А дикая курица, – ответила девушка. – Там две было, но одна убежала.
Они съели дикую курицу, и на вкус она ничем не отличалась от обычных домашних кур. Дженни разгрызала кости зубами и высасывала мозг.
Единственным ее недостатком, с точки зрения Роско, было то, что по ночам ее мучили кошмары и она постоянно скулила. Роско одолжил ей одеяло, полагая, что ей холодно, но это не помогло. Она скулила, даже завернувшись в одеяло, и из-за этого мало спала. Иногда он просыпался еще в темноте и видел, что Дженни сидит, уставившись на костер и почесывая лодыжки. Разумеется, она ходила босиком, и ее лодыжки и икры были все в царапинах от жесткой травы, по которой им каждый день приходилось идти.
– У тебя что, никогда не было туфель? – спросил он однажды.
– Никогда, – ответила Дженни с безразличным видом.
Она соглашалась взобраться на лошадь, только когда им попадался по дороге большой ручей. Ей не нравилось бродить в глубокой воде.
– Кусачек боюсь, – объяснила она. – Если меня хоть одна укусит, я помру.
– Так они же медлительные, – уговаривал ее Роско, поняв, что она имеет в виду черепах. – От них легко убежать.
– Они мне во сне снятся, – сказала она. – Как будто они лезут, а я не могу сдвинуться с места.
Кроме кусачих черепах и сна, она не боялась ничего. Много раз они встречали свернувшихся гремучек, которые шипели на них, но Дженни даже не смотрела в их сторону. Старик Мемфис нервничал по поводу змей куда больше, чем она, а Роско так вообще трясся от страха. Он от кого-то слышал, как человека ужалила змея, взобравшаяся на дерево. Как будто бы эта змея свалилась на него прямо с ветки и ужалила в шею. Роско представлял себе, как это неприятно, если тебе на шею свалится змея, старался как можно меньше проезжать под ветками и радовался, что деревьев становится все меньше и меньше.
Похоже, они находились на верном пути, поскольку каждый день встречали по три-четыре всадника, иногда и больше. Однажды они догнали целую семью, едущую в фургоне. Семья была такой большой, что, казалось, передвигается целый городок, особенно если учесть еще и скот. Глава семьи, правящий фургоном, не отличался разговорчивостью, чего нельзя было сказать о его жене.
– Мы из Миссури, – объяснила она. – Едем на запад, остановимся, когда захочется. У нас четырнадцать детей мал мала меньше, так что мы надеемся построить ферму.
Восемь или девять ребятишек ехали в фургоне. Они молча смотрели на Роско и Дженни круглыми, как у сов, глазами.
Несколько раз им встречались солдаты, направляющиеся на восток в Форт-Смит. Солдаты обычно проезжали мимо без особых разговоров. Роско пытался расспросить их о Джули, но солдаты ясно дали ему понять, что у них есть дела поважнее, чем смотреть за арканзасскими шерифами.
Дженни людей стеснялась. Благодаря своему острому зрению она обычно замечала путешественников раньше Роско и успевала исчезнуть, спрятавшись в зарослях высокой травы, где дожидалась, пока незнакомцы не уедут.
– Почему ты прячешься? – спросил Роско. – Ты этим солдатам без надобности.
– Среди них может оказаться Билл, – ответила она.
– Какой Билл?
– Билл, – повторила она. – Который отдал меня старику Сэму. Я не хочу снова к Биллу.
