– Проходите в дом, – пригласила Клара. – Девочки принесут воды. Вижу, вы давно в пути.
– Мы из Арканзаса, – сказала Эльмира. Дом находился близко, но, когда она направилась к нему, он вроде поплыл в ее глазах.
– Бог мой, вот это даль! – воскликнула Клара. – Я когда-то жила в Техасе. – Она обернулась и увидела, что женщина сидит на земле. Клара не успела подбежать к ней, как она завалилась на бок и осталась лежать лицом кверху на дорожке, ведущей к дому.
Клара не слишком обеспокоилась. Просто устала, решила она. Долгий путь из Арканзаса в таком фургоне вымотает кого угодно. Она помахала рукой перед лицом женщины, но без всякого результата. Чоло скоро тоже заметил, что женщина упала, и подбежал, но крупный мужчина легко поднял ее на руки, как будто она была ребенком, и понес к дому.
– Я не расслышала, как вас зовут, да и ее тоже, – заметила Клара.
Верзила молча посмотрел на нее. «Немой?» – подумала Клара. Но попозже человек со шрамами на лице тоже подошел к дому и объяснил, что нет, он просто мало разговаривает.
– Зовут Звей, – сказал он. – Большой Звей. А я Люк. Вот по дороге лицо попортил и эту чертову ногу подвернул. А женщину зовут Эльмира.
– И она приятельница мистера Бута? – поинтересовалась Клара. Они положили Эльмиру на кровать, но та не открывала глаз.
– Вот этого не знаю, но она замужем за шерифом, – сообщил Люк. После стольких дней и ночей в прерии он чувствовал себя неловко в доме, поэтому вскоре вышел и сел рядом со Звеем около фургона. Он случайно заметил двух маленьких девочек, таращившихся на них из окна второго этажа. Интересно, а где хозяин? Ведь не может же такая симпатичная женщина быть замужем за старым мексиканцем.
Попозже вечером Клара вышла и спросила, не хотят ли они поужинать с ними. Звей отказался, он был слишком робок, поэтому женщина вынесла им еду, и они поели около фургона.
Девочек очень разочаровал такой поворот событий. Они редко видели людей, и им хотелось рассмотреть незнакомцев поближе.
– Пусть они придут, ма, – прошептала Салли. Ее особенно поразил тот, со шрамами на лице.
– Я же не могу им приказывать, – объяснила Клара. – Кроме того, ты и раньше видела охотников за бизонами. И чувствовала, как от них пахнет. От этих пахнет не лучше, чем от других.
– Один какой большой, – заметила Бетси. – Он муж этой дамы?
– Не думаю, и нельзя быть такой любопытной, – укорила Клара. – Она очень утомлена. Может быть, завтра она сможет говорить.
Но девочкам суждено было услышать голос Эльмиры задолго до наступления утра. Мужчины у фургона тоже услышали его – продолжительные вопли, разносившиеся по всей прерии.
И снова Клара порадовалась, что рядом с ней Чоло, умевший обращаться с женщинами не хуже, чем с лошадьми. Трудные роды не пугали его, как других мужчин, да, впрочем, и женщин. Случай с Эльмирой тоже был сложным. Она слишком ослабла за длинный и тяжелый путь. В течение ночи она неоднократно теряла сознание. Клара ничем не могла ей помочь, разве что протереть лицо салфеткой, смоченной в холодной воде. Когда рассвело, Эльмира так ослабела, что уже не могла кричать. Клара беспокоилась за нее – слишком уж много она потеряла крови.
– Мамуль, папе плохо, от него скверно пахнет, – сообщила Салли, заглядывая в комнату. Девочки спали внизу на матрацах, чтобы не так были слышны крики.
– Оставь его в покое, я о нем позабочусь, – пообещала Клара.
– Но он болен, от него плохо пахнет, – повторила Салли. Глаза у нее были испуганными.
– Он жив, а живые не всегда благоухают, – сказала Клара. – Иди и приготовь нам завтрак, и тем мужчинам тоже. Они, верно, голодны.
Через несколько минут Эльмира снова потеряла со знание.
– Слишком слаба, – заметил Чоло.
– Бедняжка, – проговорила Клара. – Я бы тоже ослабла, проделай я такой путь. Ребенку придется подождать, пока она не наберется сил.
– Нет, он ее убьет, – заявил Чоло.
– Ну, тогда спаси хоть его, – попросила Клара, неожиданно настолько упав духом, что ей пришлось выйти из комнаты. Она взяла ведро и вышла из дома, чтобы принести воды для Боба. Утро выдалось чудесное, вся долина была залита солнечным светом. Клара заметила эту красоту и сама удивилась, что она еще способна после стольких лет отзываться на нее, когда в доме двое или даже трое умирают, а она валится с ног от усталости. Но она любила прерию ясным утром, это поднимало ей настроение все эти годы, когда, казалось, грязь, холод и смерти раздавят ее. Но льющийся по равнине свет придавал ей бодрости, заставлял ее действовать.
