Подъехав к кузнице, он накинул веревку на плечи капитана. Затем развернул лошадь и поехал по улице. Сначала Калл не выпускал Диксона. Он крепко за него держался и оттащил на несколько футов от наковальни. Но Август продолжал спокойно ехать, держа веревку натянутой. В конце концов Калл выпустил верзилу, обернулся с безумным взглядом и кинулся на того, кто заарканил его, не разобравшись сразу, кто это. Кожа с костяшек его пальцев была полностью содрана, так он постарался с Диксоном, но он настолько зашелся в гневе, что не думал ни о чем, кроме своего очередного противника. Он хотел убить его. Он не знал, мертв ли Диксон, но этого следующего он прикончит обязательно.
– Вудроу, – резко бросил Август, когда Калл собрался броситься на него.
Калл услышал имя и узнал свою кобылу. Август подъехал на шаг и ослабил петлю. Калл узнал и его и остановился. Он обернулся, чтобы посмотреть на шестерку солдат, сидящих верхом с белыми лицами. Он сделал шаг в их сторону, сбросив с плеч лассо.
– Вудроу! – резко повторил Август. Он вытащил свой огромный кольт, полагая, что, возможно, придется утихомиривать Калла с помощью этой штуки. Но Калл остановился. Мгновение все стояли неподвижно.
Август спешился и повесил лассо на луку седла. Калл все еще стоял посреди улицы, переводя дыхание. Август подошел к солдатам.
– Забирайте вашего приятеля и проваливайте, – спокойно велел он.
Диксон лежал рядом с наковальней и не шевелился.
– Думаете, он умер? – спросил сержант.
– Если ему повезло, то нет, – ответил Август. Калл сделал несколько шагов и поднял свою шляпу, которая слетела с него во время драки. Солдаты медленно проехали мимо. Двое спешились и принялись пристраивать Диксона на его лошадь. Но пришлось спешиться всем шестерым, только тогда они смогли уложить тяжеленного верзилу поперек седла. Калл молча наблюдал. При виде Диксона в нем опять поднялся гнев. Если бы тот пошевелился, Калл бросился бы на него снова.
Но Диксон не пошевелился. Он висел на лошади, и кровь с его головы и лица стекала в пыль. Солдаты расселись по лошадям и увели лошадь Диксона за со бой.
Тут Калл заметил Диша, сидящего на земле около седла. Он медленно подошел к нему. За ухом Диша зияла большая рана.
– Тебе здорово перепало? – спросил Калл.
– Нет, капитан, – ответил Диш. – Видно, у меня крепкая башка.
Калл повернулся к Ньюту. На шее и щеке юноши начали вспухать рубцы от ударов. Одно ухо было в крови. Ньют все еще крепко держал Милочку, на что Диш впервые обратил внимание. Он встал.
– Тебе досталось? – спросил Калл парня.
– Нет, сэр, – ответил Ньют. – Немного постегал. Я не хотел отдавать ему лошадь Диша.
– Ну, сейчас ты уже можешь ее отпустить, – заметил Диш. – Он уехал. Но я очень тебе признателен, Ньют.
Ньют так крепко сжимал пальцы, что с трудом оторвал их от удил. На ладонях даже образовались глубокие вмятины, а пальцы так побелели, будто в них не осталось крови. Но он отпустил кобылу. Диш взял поводья и похлопал ее по шее.
Август подошел и наклонился над Питом Спеттлом, который выдувал носом кровавые пузыри.
– Давай-ка покажем тебя доктору, – сказал он.
– Не хочу к доктору, – отказался Пит.
– Ну и упрямая же подобралась компания, – заметил Август, подходя к Бену Рейни. Взяв у него кулек, он съел конфету. – Никто не желает слушаться умного совета.
Калл сел на Чертову Суку и медленно свернул лассо. Несколько городских жителей молча наблюдали за происходящим. Некоторые из них не сводили глаз с человека на серой кобыле.
Когда лассо было свернуто, Калл подъехал к Августу.
– Ты привезешь жратву? – спросил он.
– Ага, – ответил Август, – привезу.
Калл видел, что все пялятся на него, и ковбои, и жители города. Гнев прошел, и он почувствовал себя смертельно усталым. Саму драку он не помнил, но люди смотрели на него, как на заморское чудо. Он чувствовал, что требуются какие-то объяснения, хотя ему самому дело казалось проще пареной репы.
– Терпеть не могу грубиянов, – заявил он.
С этими словами он повернул лошадь и поехал прочь из города. Наблюдатели стояли молча. Какой ни суровой была жизнь в таком городке и как ни часто им приходилось сталкиваться с внезапной смертью, сейчас они понимали, что стали свидетелями чего-то из ряда вон выходящего, чего предпочли бы не видеть вовсе.
– Милостивый Боже, Гас, – промолвил Диш Боггетт, глядя вслед уезжающему капитану. Как и остальных, его потряс внезапный гнев Калла. Он много раз видел, как люди дерутся, но ничего подобного ему наблюдать не приходилось. Хоть он и сам ненавидел Диксона, ему неприятно было видеть, как его убивают. Он даже не хотел бы, чтобы его застрелили.
– Тебе когда-нибудь уже приходилось наблюдать такое? – спросил он Августа.
– Однажды, – ответил тот. – Он таким же образом убил мексиканского бандита. Я не успел его остановить. Мексиканец зарезал троих белых, но не это вывело его из себя. Он оскорбил Калла.
Гас взял еще конфету.
– Не стоит оскорблять Вудроу Калла, – добавил он.
– Он из-за меня? – спросил Ньют, невольно чувствуя себя виноватым. – Потому что Диксон стегал меня арапником?
