- Я согласен, - улыбнулся в ответ Тео, отстраняясь. – А можно мне тоже его подержать?
- Только не урони, - ревностно буркнул Карл, аккуратно передавая сына.
Тео нежно прижал брата к себе, с улыбкой заглядывая ему в глаза:
- Кто это такой голубоглазый? – тихо засмеялся он, касаясь кончиками пальцев нежной кожи новорожденного. – Да, кстати, как вы его назовете?
- Томас.
- Хантер, - невпопад ответили родители и сопернически переглянулись.
- Как можно назвать омегу Хантером? – сдвинул брови Льюис.
- А с чего ты взял, что он омега? – не отступал Карл, скрещивая руки на груди. – Мы это узнаем только ближе к пяти годам.
- Я его вынашивал, я лучше знаю!
- Хочешь сказать, я не участвовал?
- Может быть Терри? – подал голос юноша, уже не без смеха наблюдая за спорящими родителями.
- Нет! – в один голос отозвались оба.
Препирания продолжались до тех пор, пока Томаса не унесли из палаты, а посетителей не выгнали домой под предлогом, что родивший нуждается в отдыхе.
Домой Эддингтоны вернулись в приподнятом настроении, хотя Карл все никак не мог успокоиться с принятым именем и то и дело возвращался к этой теме, пытаясь заставить сына поддержать его, чтобы в свидетельстве о рождении все же написали то, что хочет альфа. Но Тео лишь улыбался, наблюдая за ним. Он видел, насколько счастлив был отец и, по сути, имя для него было совершенно неважно в сравнении с рождением малыша. За такой подарок он был готов уступить любимому во всем.
- Приедем домой и пойдем на склад. Нужно достать кроватку, которую выбрал Льюис, и собрать ее.
- Как скажешь, пап, - покорно отозвался парень, смотря в окно. На улице уже стемнело, и по освещенным фонарями и неоновыми вывесками тротуарам прогуливались влюбленные парочки и большие толпы веселящейся молодежи. Омега вполуха слушал инструкции отца, зная, что тот все равно напишет список намеченных дел и повесит его на холодильнике. Ему скорее хотелось вернуться и посмотреть, зажглись ли окна в доме напротив.
Какова же радость была, когда, уже подъезжая к семейному магазину, он увидел знакомый семейный трейлер и широкоплечую фигуру, что-то достающую из него.
- Он вернулся!
- Да уж вижу, - буркнул отец, останавливая машину и выпуская закрутившегося на сидении сына.
- Адам!
Омега догнал мужчину уже на веранде, радостно подбегая и улыбаясь:
- Долго же вас не было. Я успел соскучиться.
Альфа медленно обернулся к нему, окидывая спокойным взглядом. Тот явно не разделял радости, с которой его встречали.
- Не думал, что должен отчитываться перед тобой перед тем, как уехать, - холодно отозвался он, заходя в дом и закрывая за собой дверь.
Часть 5
Прохладный ветерок предателем забрался под яркую футболку, заставляя поежиться и, наконец, сдвинуться с места. Поджав губы, Тео долго смотрел на закрывшуюся перед ним дверь, не понимая, что могло послужить причиной столь резкой перемены отношения. Сердце, словно от испуга, бухнуло куда-то в пятки, да там и осталось, во всем теле отдавая болезненными и громкими ударами. Сжав футболку у себя на груди, юноша сделал шаг назад, чуть не упав с небольшой лесенки, и быстро припустился домой, не оглядываясь. Мимо с оглушительным ревом промчалась машина, едва не сбившая его, но тот даже не успел испугаться. Он смотрел перед собой широко раскрытыми глазами, стараясь не расплакаться. Нет, только не плакать, отец не должен этого увидеть!
Столкнувшись с ним в коридоре, Тео быстро умчался к себе в комнату.
- Что-то случилось? – удивленно крикнул вслед альфа, искавший на верхних полках шкафа свои инструменты. Пошатнувшись на небольшом резном табурете, на который забрался двумя минутами ранее, он попытался заглянуть в комнату сына, из-за чего опять чуть не упал.
- Что? Нет-нет, все хорошо, пап. Не забудь захватить лампочку - на складе перегорела та, что в самом конце.
- Я не знаю, где Льюис хранит лампочки, - отмахнулся мужчина, доставая из шкафа ящик с инструментами. – Я пошел вниз, буду складывать в зале у стойки.
- Хорошо, я сейчас спущусь, - помахал рукой Тео, не показываясь полностью. – Только вот переоденусь.
Но стоило щелкнуть дверному замку, как ноги отказали, и юноша, словно под давлением, свалился на пол, прикрывая лицо руками. С губ слетели первые всхлипы, а между пальцев просочились слезы, медленно стекающие по тыльной стороне ладоней.
- Не плачь! Не плачь, идиот! – но, несмотря на слова, всхлипы становились все громче, пока не переросли в полноценный плач.
Омега не знал, сколько так просидел на полу, цепляясь за тумбочку и пытаясь взять себя в руки. Воздуха все время не хватало, слова Адама, эхом звучавшие в голове, жестокими ударами выбивали его из легких с болезненным хрипом.
- Я не понимаю… отец сказал ему что-то? Но что?
