Знакомство и правда было слегка напряженным, ни одна из сторон никак не могла найти нужную тему, за которую можно было бы зацепиться и начать полноценную беседу. Однако стоило им пересесть за праздничный стол, как предмет обсуждения нашелся сам.
В итоге, вечер получился волшебным, чего и ожидалось от Рождества.
Энжил не капризничал и не требовал к себе внимания, однако проявлял недюжий интерес к маленькому Томасу, пытаясь отобрать у него соску.
За все время ни разу не включался телевизор, хотя во многих домах Рождество любили встречать именно под его бурчание и не важно, что там показывали.
Для всеобщего развлечения понадобилось лишь несколько клочков бумаги и ручки, чтобы написать веселые фанты.
Ближе к ночи, когда дети уже мирно спали, а альфы были навеселе, все перебрались в гостиную к камину. На голове Тео откуда-то взялась шапка Санты, а Клаус вплел себе в волосы омелу, из-за чего позже никак не мог отделаться от веселого выпившего мужа.
Коньком вечера стала партия в твистер. Играла лишь молодая пара, в то время как взрослые либо крутили стрелку цветовой схемы, либо снимали это все на камеру, громко смеясь, забыв, что в доме есть дети.
Разве не так должно проходить Рождество?
Часть 16
Тихий гул переговаривающихся людей, теплые лучи солнца, проскальзывающие тонкими нитями сквозь цветастые витражи и декорированные окна, мягкий исписанный вензелями ковер и пышные ленты с цветами, украшенные лавки, на которых и разместились немногочисленные гости.
Музыка еще не звучит, а работники проверяют настройки небольшого экрана, висящего поодаль от украшенной цветами арки алтаря. Все казалось здесь умиротворяющим, пропитанным атмосферой праздника, чувствовалось, что вскоре здесь начнется не только что-то трогательное и зрелищное, скоро здесь начнется дорога тех двоих, которые с этого дня станут одним целым.
Со стороны послышался детский плач, но он практически сразу затих, заглушенный мерным покачиванием ласковых рук родителя. Гостей было немного, лишь самые близкие, которые по-настоящему рады тому, что сегодня здесь произойдет, только те, кого все присутствующие хорошо знали и не стали бы чувствовать себя скованно в неизвестной компании.
Адам уже несколько минут назад покинул комнату, в которой переодевался в свадебный костюм. Белоснежная роза уже который раз перекосилась в нагрудном кармане такого же белого пиджака. Именно Тео решил, что все на свадьбе должно быть белым, от цветов до одежды, а альфа просто не стал противиться его решению, но и в сторону не отходил.
В организации своей первой свадьбы он практически не принимал участия - отдал все в руки Патрика и команды, которую тот нанял, ему же оставалось только одеться, как скажут, и выйти к алтарю.
С этой свадьбой все было по-другому. Ее масштабы были в разы меньше, затраты не превышали поставленного лимита, а молодой жених не капризничал по поводу и без.
Больше всего альфе запомнился момент, когда они выбирали кольца и свадебный торт. Лишь в кольцах они сошлись во мнениях, одновременно показав на одни и те же, однако в каталоге тортов мнения пары конкретно разошлись. Скромный и тихий Тео, хвостиком бегающий за будущим мужем, тогда всеми силами уперся против выбора Адама. В итоге было решено, что торт будет испечен омегами-родителями, вид которого по-прежнему оставался неизвестным.
Еще одной неприятной деталью свадьбы стало знакомство с лучшим другом Тео, имя которого мужчина так и не запомнил, однако понял сразу, что он еще тот болтун. Даже сейчас он что-то увлеченно рассказывал альфе, не обращая внимания на то, что он его даже не слушает.
- Адам, роза, - прошептал сидящий на первом ряду Клаус, указывая куда-то в область груди.
Мужчина опустил глаза и со вздохом в очередной раз поправил злосчастный цветок, радуясь, что его хотя бы очистили от шипов.
И вот, наконец, работники засуетились, собираясь и уходя прочь, к алтарю вышел священник, довольно улыбаясь, а гости расселись поровнее, смотря то на жениха, то оглядываясь в сторону двери, из-за которой должен был появиться Тео в сопровождении альфы-отца. Заиграла музыка, заставившая мужчину встрепенуться и занервничать. Он не помнил, переживал ли он во время своей первой свадьбы, постепенно она стиралась из его памяти, пытаясь оставить отголоски чего-то хорошего, но об этом он сейчас не думал. Он с замиранием сердца ждал, когда из-за поворота появится его омега, цепляющийся за локоть отца.
Первым в дверях появился растроганный, едва ли не плачущий Карл, ведущий под руку старшего сына. К марту, когда снега, к счастью, уже сошли, и на улице потеплело, за здоровье беременного омеги можно было не волноваться, в здании было достаточно тепло, чтобы позволить ему выйти в легком наряде, который он для себя выбрал.
