— Одинокий волк, — произнесла торжественно и громко Бора, — я рада тому, что ты пришел, и я горжусь тем, что ты показал свою силу молодому поколению волков. Молодежи свойственно сомневаться в том, что говорят старики. До этого момента они считали, что одинокий волк это только миф, красивая легенда, которую мы придумали. А сегодня они убедились, что их не обманывали, что это правда и что ты действительно существуешь. Посмотри на их сияюшие лица, ты принес нам праздник и уверенность в будущем. Я помню, каким ты был, когда увидела тебя еще молодой волчицей. Ты пришел с красивой женщиной, и ты был печален. Я помню, как встретили тебя волки, и помню ту схватку, в которой ты побил молодых и сильных волков. Это было странно и непостижимо тогда для меня. Я помню, как с тобой разговаривал наш старый вожак. Мудрый, много повидавший, он вслушивался в каждое твое слово и был преисполнен непонятного тогда для меня уважения. И только теперь я понимаю его…
— Завтра у меня будет тяжелый день. — Кир встал. — Мне пора идти спать.
— Я провожу тебя. Дила сбежала, но я сама присмотрю за тем, чтобы утром она была готова к походу. Там, куда ты ее поведешь, будет очень опасно?
— Настолько опасно, что я сам едва избежал гибели. Будет очень трудно, но я сделаю все, чтобы с ней ничего не произошло.
— Я знаю, но в твоих словах слышу сомнение. Ты чего-то боишься, одинокий волк?
— Дила непредсказуема, она молода и неопытна, может поступить в трудной ситуации неправильно, и я просто не успею ее защитить.
— Об этом не беспокойся. Дила волчица, искусство выживать у нее в крови, просто девчонка этого пока не знает, но когда она попадет в опасное положение, это проявится. И, кроме того, ее с тобой послала Матерь-волчица, значит, она будет ее оберегать.
— Не уверен, я веду ее в другой мир, а там другой бог. Но ты права, это не только мое решение, но и решение богов.
— Спи, одинокий волк. — Бора открыла дверь его комнаты. — Нам всем бы хотелось, чтобы ты остался с нами, но мы понимаем, что у тебя свой путь.
Кир лег.
— Когда-нибудь, очень надеюсь на это, я вернусь сюда навсегда.
Бора наклонилась над ним и нежно поцеловала:
— Я постараюсь дожить до этого дня, любимый.
Волчица вышла, а Кир закрыл глаза, пытаясь увидеть то, что с ним произойдет завтра. Воин сумел увидеть совсем немного, только тропу, по которой он идет вместе с Дилой, потом переход, а потом сразу почувствовал надвигающуюся опасность.
Кронов тяжело дышал, лицо раскраснелось от съедающего его изнутри жара, тело было покрыто бисеринками пота, а руки и ноги мелко дрожали. Криза сидела рядом и горестно вздыхала. Запекшиеся губы Кронова что-то шептали в бреду, а Криза не могла понять что. Слова были на чужом странном языке.
Мезон заглядывал в шатер через каждые полчаса, и Криза гневно прогоняла его. Женщина до сих пор считала, что в случившемся виноват он.
Криза же предупреждала друга, чтобы он охранял Кронова и не давал ему вмешиваться в схватку, но Мезон не обращал внимания на ее слова. И вот это случилось: Кронов, размахивая мечом и кинжалом, забыв о своей магии, бросился в самую гущу боя, спасая этого дурака Мезона. Теперь он умирает.
У Кронова была очень скверная рана — меч распорол ему живот, выпустив наружу внутренности. Мезон зарубил воина, посмевшего напасть на Кронова, но было уже поздно.
Криза знала, что с такими ранами долго не живут, она зашила рану, как могла, и ухаживала за раненым, но чувство безнадежности не покидало ее. Кронов должен был умереть, а с ним умрет их надежда увидеть когда-нибудь свой мир.
— Во всем виноват этот проклятый дурак! — вслух яростно произнесла она.
Кронов зашевелился, Криза склонилась над ним, пытаясь расслышать, что он шепчет. Глаза Кронова открылись, они были мутными и чужими, но на мгновение прояснились.
— Найди мой кинжал. — Голос его был слабым и дрожащим.
— Ты болен, ты тяжело ранен. Зачем тебе кинжал, ты не можешь воевать. Ты умираешь…
— Найди, нельзя мне здесь умирать, — снова прошептал он, и от этого усилия снова потерял сознание, и женщина опять слушала его горячечный бред на чужом языке. В шатер заглянул Мезон.
— Как он? — Воин осмелел оттого, что соратница не прогоняет его.
Криза вздохнула:
— Плохо, он умрет, ты и сам знаешь, что с такими ранами долго не живут, а Кронов уже продержался четыре дня. Все бредит, просит свой кинжал…
— Кинжал? — Мезон удивленно поднял брови. — Зачем ему кинжал, он что, собирается колдовать? Как он это будет делать, если даже глаза открыть не может?
— Глаза бы мои на тебя не смотрели. — Криза промокнула лоб Кронова. — Как ты мог ему позволить влезть в эту схватку? Он же тебя спасал, идиота. Он принял на себя удар, который предназначался тебе.
Мезон отвернул от нее голову, чтобы женщина не видела его слез.
— Я знаю, я не думал, что так получится…
— А когда ты думал? — оборвала Криза и склонилась над Кроновым. — Снова шепчет про кинжал…
— Я пойду, — кивнул Мезон. — Не могу смотреть, как он мучается.
