Действовать надо не силой, а хитростью. Тролли нерасторопные, да еще и явно ведут не самый здоровый образ жизни. Их можно одурачить или банально утомить. Главное – первым не свалиться замертво.
Еще поворот. Уклонение. Замах. «Розочка» мазнула по плечу громилы номер раз, на секунду выбивая его из битвы. Теперь можно воспользоваться моментом и схватить его за шиворот. Приложить усилие и ударить головой о стену.
Тролль покачнулся и рухнул на землю, лишившись чувств.
Минус один.
Платон сменил «розочку» на нож, выпавший из обмякших пальцев тролля. Его дружки заходили спереди и сзади. Контролировать обоих было затруднительно. Слабость накатывала волнами. Все труднее становилось просто держаться на ногах.
Обмен ударами не щадил никого. Платону вскользь прилетело под ребро. Неприятно. Синяка, конечно, не останется, орочья выносливость поможет. Но дух на секунду выбило из легких. В ответ Платон пнул какого-то из троллей ногой, даже не понял, кого именно. Махнул наугад ножом. Лезвие вспороло куртку громилы. Тот взвизгнул. Его дружок поднял кулак, бросился в атаку. Платон ответил ему быстрым ударом в живот.
Блоки, отскоки, удары почти вслепую – все смешалось перед глазами. Платон чувствовал быстрое сердцебиение и напряженность каждой мышцы в своем теле. Несколько секунд на раздумье, еще один бросок – лезвие попало в бедро. Тролль номер два с ужасом глянул, как штанина пропитывается кровью. И осел на асфальт.
Его дружок рыкнул, кинулся с новым криком. Шаг назад, подсечка. Все же хорошо, что вместо спортзала этот налегал на нездоровую пищу. Его оказалось обхитрить проще всего.
Секунда. Поворот. Лезвие оказалось приставлено к горлу.
– Тебе еще нужны мои трусы? – вкрадчиво спросил Платон, надавливая на кадык.
– Н-нет, сэр… – От страха тролль даже забыл, как дышать.
– Рад слышать. Тогда закончим начатое, прости, придется тебя убить.
Лезвие уперлось сильнее. На коже выступила капля крови. Платон блефовал, но всем видом показывал, что это не так. Если он не может взять силой – возьмет умом. Главное – запугать врага. Дальше будет видно.
– Н-не надо! – Тролль всхлипнул почти по-детски. – П-пожалуйста…
– Даю последний шанс уйти отсюда живым. Кто вас прислал?
– В смысле? – не сразу сообразил толстяк.
– Кто назначил вознаграждение за рыжую девицу?
Противник тут же сдал всю подноготную:
– Так это, главарь наш, Пугач, сказал, что по местным бандам ориентировку пустили. Кто – не знаю. Мы должны Пугачу ее притащить, а дальше он сам заказчику отдаст. Ты это, если видел ее, скажи. Мы с тобой поделимся, женкой своей клянусь…
– Сколько за нее предлагают? – перебил Платон.
– Двадцать пять миллионов за живую, чтоб все конечности на месте были. А если мертвую, то пятеру дают. Слушай, друг, не горячись. Пусти нас, чего тебе руки-то марать. Ты ж это, арбитр. Вы по чести поступать должны…
Платон на миг поколебался, не зная, что делать с головорезом. Убить его? Бросить посреди улицы три трупа?
Оставлять за собой кровавый след ему хотелось меньше всего. В прошлый раз от обидчиков Мари пришлось избавиться – но они могли услышать и увидеть слишком многое, а Платон после проведенного ритуала был слишком нестабилен, чтобы себя контролировать.
Сейчас же…
В этот момент толстяк, вынырнув из-под ножа и содрав себе кусок кожи на горле, побежал вперед – только пятки сверкали. Удивительно проворно для его веса и габаритов.
Догнать его?
Банально сил не хватит.
– Если вы сейчас же уберетесь – я сохраню вам жизнь, – сказал Платон.
Подбитый «брат» модника послушно закивал и поковылял за тем троллем, который до сих пор валялся без сознания. Поднял его, взвалил на плечи и тоже поспешил убраться куда подальше.
Платон остался стоять, дыша тяжело, обессиленный, едва видящий из-за пелены перед глазами. Он понимал: будь противник сильнее или умнее – ему бы пришел конец. Ему просто повезло.
Не более того.
Теперь надо дойти до дома… и не потерять сознание где-нибудь по пути. И желательно сделать это быстрее. Если у троллей хватит мозгов, они придут с подкреплением, чтобы наверняка добить обидчика.
Платон стиснул зубы и зашагал вперед.
Когда Платон ушел, я так и осталась стоять около закрытых ворот.
И вроде бы сама была виновата в ситуации, в которой оказалась, но желание огреть Платона чем-нибудь тяжелым было безмерно велико.
Замерзнув окончательно под начавшим накрапывать дождиком, я вернулась обратно в особняк.
Первым делом отправилась уже знакомым путем на кухню. Привычка наедаться впрок, пока есть возможность, дала о себе знать.
«Все съем, Платон вернется, пусть сидит голодный!» – Хотелось отомстить ему хоть в какой-то малости за то, что запер меня здесь.
Вот только едва я выгрузила из холодильника на стол часть того, что там хранилось, поняла свою ошибку: столько мне не съесть, даже если всю неделю проведу, непрерывно жуя.
Мысленно признав, что план провалился, открыла наугад один из контейнеров. На пол вывалился какой-то листок. Чек из ресторана?
Я подняла бумагу, которая для чека явно была слишком большой, но вполне могла оказаться счет-фактурой или чем-то подобным.
