Одинокое место полностью

Генеральная репетиция, последние приготовления. Девочки в разных группах, и у каждой по два выступления. И еще концерт Матса. Он говорит, что мне совсем не обязательно приходить, но друзья из хора всегда передают мне привет и интересуются, как я себя чувствую. Это ведь и «мой» хор тоже. Я так любила пятничные репетиции! Большинство участников – пенсионеры, но есть и люди помоложе – те, кто занят в сфере культуры, фрилансеры, те, кто работает сменами. Нас объединили с хором, репетирующим по средам, там средний возраст поменьше. Концерты у нас совместные. Меня всегда поражает, как наш дирижер умудряется собрать воедино такую пеструю толпу. Выступления неизменно получаются яркими и интересными. Матс начал петь в хоре, когда дети были совсем маленькими. Он тогда работал в библиотеке Дома солидарности, где хор выступал на рождественской ярмарке, и так получилось, что Матс вел концерт в качестве конферансье. Пока дети были маленькими, я не понимала, как можно тратить половину пятницы на хоровое пение, когда у нас и так едва остается время на то, чтобы писать. Но Матс приходил оттуда такой воодушевленный – а я вовсю строчила трилогию, строго придерживаясь графика. После первого же концерта я сдалась. «Сквозь воздух вверх» – так он назывался. Воздушная гимнастка, пение, стихи. Костюмы хористов, простые, но действенные сценические эффекты. Разумеется, мне тоже захотелось участвовать. Я выросла в Сундсвалле Челля Лённо[41], меня с детства окружали талантливые певцы, но я всегда думала, что это не для меня. Считала, что ничего не получится, недостаточно способностей. Надо было пройти творческие испытания, плюс ко всему над этим витал какой-то диссидентский дух. А вот петь в любительском хоре – почему бы и нет? Постепенно, после нескольких репетиций, я начала ощущать, насколько прекрасно нахождение в коллективе по сравнению с вечным одиночеством, на которое год за годом обречен писатель. Мне долгое время приходилось все значительные решения принимать самой. Что написать, что сказать на встрече с читателями в библиотеке или доме культуры. Не проходило чувство, что меня оценивают. Даже на домашней странице Центра писателей организаторы ставят оценки нам, авторам, выступающим в библиотеках и на других площадках… а в хоре каждый человек – инструмент из многих, голос, вливающийся в общую мелодию. Этой осенью на репетиции я не ходила – они почти всегда совпадали с какой-нибудь процедурой или обследованием, да и сил не было. Я боялась, что, лишенная иммунитета, подцеплю простуду или вирус. Моральных сил общаться тоже не было. Натягивать парик и приподнятым тоном заявлять, что у меня все хорошо! Ведь единственное, что окружающие хотят от меня услышать, – что у меня все хорошо! Теперь, сидя в зрительном зале на их альтернативном рождественском концерте и слушая песни Боуи, Принца и Коэна, я понимаю, как много для меня значило быть одной из множества, чувствовать общность, когда мы звучим вместе и слушаем друг друга. Да, наш хор любительский, при этом исполнение наполнено драматизмом, а сценическая выразительность не менее важна, чем сама песня. Как весело было с друзьями по хору даже несмотря на то, что почти все принадлежат к более старшему поколению. Разговоры в перерывах. Мне всегда казалось, что конкуренция за внимание и солирование по средам чуть выше – скорее всего, это универсальное явление. Когда большую группу делят на две поменьше, возникают фантазии и домыслы о той, другой, части. Той, к которой ты не принадлежишь. На концертах часто становится очевидно: существуют укоренившиеся представления, будто пятничный хор пенсионеров хуже поет и хуже двигается на сцене… но это не так. У каждого из хоров есть сильные и слабые стороны. И вся прелесть сводного хора – в его неидеальности. В том, что у каждого есть возможность проявить себя. Этот хор действительно классный. Такая энергетика. К весне обе группы будут делить и перемешивать, нам предстоит сдавать партии, и я понимаю, жизнь – это движение, ничто не вечно. Для того чтобы хор развивался как единое целое, надо выводить его на новый уровень – и это связано скорее с музыкальными способностями, чем с возрастом. Хор, занимающийся по средам, будет более профессиональным, и наши совместные выступления закончатся.

Я замечаю, что многие хористы поначалу меня не узнают. Парик, очки, красные глаза и корочки под носом. С кем-то я просто натянуто обмениваюсь улыбками, с другими – тепло здороваюсь. Но что меня поражает во время концерта – это насколько я здесь лишняя. Разумеется, хор прекрасно справляется и без меня, в том числе и с моей партией, внутри которой я ощущала себя частью целого, чувствовала себя виноватой, когда мы фальшивили, брали не ту ноту. Была обузой?