Одинокое место полностью

Возможно, мне так плохо от вопроса «Вы сейчас что-то пишете?», потому что ответ на него слишком личный. Интимный. Я защищаюсь, мне хочется сказать: «Простите, но я не могу впустить вас в свой творческий процесс. Я не могу разделить его с вами, превратив в обычную светскую беседу. Потому что вы сидите передо мной, полностью одетый, склоняете голову набок, морщите брови, а я будто бы совершенно голая. И я вас разочарую! Мне придется отбросить всю полученную любовь, прекратить к ней стремиться». Вынуждена утверждать: процесс написания книги – это совсем о другом.

Это эгоцентричное исследование, которое в лучшем случае превратится в коммуникативный текст. Обращающийся ко многим, но чаще – к единицам.

Злость. Мучительная и мощная. Весной 2017-го. Когда болезнь наконец можно отбросить. «Теперь-то ты вылечилась, теперь ты здорова?» Внутри каждого из нас могут скрываться серьезные болезни, о которых мы не знаем. Все мы в равных условиях.

Почему у меня не получается это объяснить? Почему не удается передать этот слом, эту судьбоносную разницу между страхом заболеть когда-нибудь в будущем и боязнью, что болезнь вернется после того, как ты уже тяжело переболел? Я была в обеих ситуациях, и мне есть с чем сравнивать. Я знаю точно: мне знакомо то самое одинокое место.

Еще существует страх стать обузой, и я очень чувствительна к подобным сигналам. Друзья рассказывают о своих трудностях, о том, в каком стрессе они живут, как у них много забот, как они устали, о том, как их близкие и знакомые борются с паническими атаками и депрессиями, – но им совершенно необязательно утешать меня или решать мои проблемы. Единственное, о чем я прошу, – поверить моим словам.

Боль в шее – это уже метастазы в костях? А неопределенные «боли» в реконструированной силиконовой груди – это нормально? Могут ли расти опухоли за протезом? Питает ли сахар раковые клетки? Я теперь всегда буду ощущать такую усталость? Можно ли мне два бокала вина в неделю или это слишком много и вообще в вине канцерогены? Как я пойму, что у меня развился рак яичников или матки, риск которого повышают антиэстрогены, защищающие от рецидива рака груди? Как проявляются тромбы, риск появления которых также сильно возрастает? Как я узнаю, что трудности с дыханием связаны с мелкими тромбами в легком, способными меня задушить? Стоит ли вообще читать инструкции к лекарствам или лучше их выкинуть? И как мне, собственно, понять свое тело, если я неправильно истолковывала его сигналы, пока в груди не выросли три опухоли разных типов? Что может вырасти во второй груди? Что означает «опухоль с высоким риском распространения»?

Больной должен постоянно присутствовать в своей болезни. Жизнь продолжается, взлеты сменяются падениями, но от тела никуда не убежать. Я всегда знала, как действовать в депрессивные периоды. С головой я могу договориться, даже когда она своевольничает. В дневниковых записях весны 2017 года я тоже вижу стратегию: больше двигаться, правильно питаться, избегать социальных мероприятий, быть с семьей, посвящать ей больше времени. Спать после обеда, заботиться о себе. Но этого все равно недостаточно.