А проблем, и правда, прибавилось, когда Ларри принял решение затеять в России бизнес. Это свое решение он объяснил тем, что оно оправдывало его систематическое пребывание в России с точки зрения здравого смысла — он мог бы чаще проводить время с Ольгой и ее сыном, без спешки и суеты разбираясь, смогут ли они когда-либо в будущем стать настоящей семьей. Но мне кажется, оно также давало ему возможность быть там, где ему так нравилось, куда рвалась его душа, где люди, по его мнению были добрее и искреннее, и жили жизнью, хоть и трудной, но более естественной и полной событий.
Его любовь к России была темой наших с ним ожесточенных споров. В очередной раз приехав вскоре после августовского кризиса 1998 года, Ларри сожалел, что не смог приехать раньше, и делился, как сильно он хотел быть здесь, чтобы в трудный момент быть ближе, чтобы проходить вместе с русскими через все испытания. На это я возражала, что, на самом деле, России и русским ни жарко, ни холодно от такого события, как его приезд, что он живет здесь, как американец и турист, меняет доллары по более выгодному вследствие кризиса курсу, а при первой настоящей заварухе может в любой момент сняться и улететь в Америку. Я говорила, что если он, и правда, так неравнодушен к России, то ничто не мешает ему разорвать свой американский паспорт и попросить в России политического убежища, или хотя бы и не рвать паспорт, а пойти работать волонтером в детский дом, где преподаватели не держатся более полугода из-за жутких психологических нагрузок, грошовых зарплат, тяжелых условий. И если он со всем этим справится, то я, может, и поверю его торжественным декларациям.
Во мне говорили, конечно, не лучшие чувства, но меня раздражала его праздность — целыми днями он мог шататься по магазинам или смотреть телевизор. Меня раздражали его избалованность и необязательность — он мог запросто не пойти, куда обещал, из-за перебоев с транспортом или плохой погоды. Меня раздражало его истинное безразличие к городу, в любви к которому он столько раз признавался, — как-то мы бродили целый день под дождем в поисках нужного банка, но даже и под дождем я была рада случаю пройтись по сто раз исхоженному, но так любимому мною центру города, а он стонал и ныл, а я возмущалась, что таковы все американцы, что им наплевать на нашу культуру и все, что не касается их самих, а он добродушно посмеивался и соглашался.
Что касается его бизнеса в России, то и Ольга, и я плохо представляли рассеянного, стеснительного Ларри в роли бизнесмена. Но Ларри уверял, что все хорошо продумал, что его бизнес будет иметь поначалу, может, и скромный, но успех, остается только воплотить в жизнь некоторые детали. В этом и была загвоздка — несмотря на неоднократные приезды в Россию, Ларри ленился по-настоящему учить русский язык, поэтому все детали — открытие фирмы, покупку товара и упаковку, переговоры с таможней пришлось воплощать в жизнь все тем же Ольге и мне. Урывая время от своих работ, Ольга сидела на телефоне, а потом бегала с Ларри по разным инстанциям. Я тоже задействовала для Ларри почти всех своих знакомых и друзей. Но бизнес-идеи Ларри почему-то умирали сразу после того, как мы с Ольгой воплощали их в жизнь, — до таможни руки у него так и не дошли, сувениры он из России так и не вывез, моя приятельница, приглашенная им на роль бухгалтера, вскоре оказалась ненужной, как и открытая им за приличные деньги фирма. Ларри объяснял это тем, что каждое из его несбывшихся начинаний влекло в за собой в России столько непредвиденных мероприятий и дел, что все это не умещалось в его привыкшей к американским регламентам и нормам голове. Но, по-моему, Ларри изначально не сильно хотелось заниматься в России бизнесом, однако, он боролся с собой, считая это необходимым, но силы воли у него не хватало, и он был рад любому предлогу, чтобы отступить.
И кончилось все тем, что уехав в Америку с образчиками сувениров, после долгих сомнений и колебаний Ларри сунулся с ними в один единственный магазин, где их немедленно отвергли. Это так огорчило Ларри, что он прекратил все дальнейшие попытки, а на наши недоуменные вопросы, почему же он не попробует предложить их куда-то еще, Ларри отвечал, что он испытывает большие психологические трудности, входя в контакт с незнакомыми людьми.
