С одной стороны, она уже к этому привыкла: ее муж, с которым они вместе создавали когда-то фирму, два года назад погиб в автокатастрофе: отказали тормоза у их совсем новой тогда машины; все говорили ей, что это не могло быть случайностью, она только жмурилась, не желая осознавать, тем не менее думая об этом ночами, гадая, кто, зачем, почему, не находя ответа. Ее муж был лидером в их бизнесе, все самое трудное брал на себя, не всегда посвящая ее в детали. Когда они с мужем работали вместе, она казалась себе бизнес-леди, приобрела отрывисто-командный тон, которым разговаривала со служащими, колесила по городу на машине, в сумке у нее разрывался мобильный телефон, вечера она проводила на презентациях — теперь она понимала, какие это все были игры, вся ответственность была на муже, многое, как она теперь понимала, он недоговаривал, оберегая ее, с улыбкой наблюдая, как она радуется, играя в крутую руководительницу.
Когда он погиб, ей стало понятно, почему он, прежде равнодушный к спиртному, последнее время помногу пил в выходные в ресторанах с приятелями, такими же, как он сам, бизнесменами и юристами, и просто выехав на дачу с нею вдвоем — ему надо было снять напряжение. Когда они познакомились с ним в самом начале перестройки, он был ученым-юристом, полиглотом, писал докторскую в области какого-то экзотического права, они встретились в университете, куда она привела сына-подростка поступать на юридический факультатив. Он стал ее вторым мужем, до встречи с ним она была бывшей офицерской женой, вернувшейся к маме после десяти лет мучений по гарнизонам с пьяницей первым мужем, за годы брака растерявшая все полученные в университете знания и умения, кроме ведения домашнего хозяйства и искусства сводить концы с концами на гроши. Ее новый муж говорил ей, однако, что она и сама не догадывается, на что способна, и вышло так, что открывать ей это пришлось уже без него.
Оставшись без него, она поняла, что их фирма стала ведущей юридической фирмой в городе не сама по себе, не благодаря средствам, затраченным на рекламу, не оттого, что с ними сотрудничали лучшие в городе адвокаты, а потому что ее муж обладал чутьем и нужными связями, он знал, за какие дела браться можно, а за какие — опасно, каким силам нельзя переходить дорогу, а если все же переходить, поддержкой каких других сил необходимо заручиться. Из-за этого его умения балансировать на острие, фирма существовала так долго, в ее клиентах числились крупнейшие предприятия города, и все же ее муж, в конце концов, наверное, сделал рискованный шаг, не заручившись нужной поддержкой.
Какое-то время дела фирмы шли еще по инерции в прежнем объеме, и, сидя одна в их бывшем с мужем офисе, Ксения думала и анализировала, а потом, решившись, отказалась от престижного офиса в центре, переехала в маленькое помещение ближе к окраине и объявила своим служащим, что их фирма снижает обороты и меняет профиль, отныне она будет заниматься делами не коммерческих предприятий, а частных лиц. Две трети сотрудников ушли, на это она и рассчитывала: Ксения понимала, что если даже ее умудренный в большом бизнесе муж, в конце концов, совершил ошибку, ей понадобится для того же самого значительно меньше времени, поэтому, чтобы выжить, ей следует опуститься на уровень ниже и, не затрагивая интересов могущественных лиц, начать работать так, как сумеет и сможет она сама. Она подумывала даже бросить бизнес вообще и, найдя какую-нибудь работу, вернуться к той жизни, которую вела прежде, но это было уже невозможно: ее сын учился на престижном платном факультете, деньги нужны были и чтобы расплатиться с долгами, набранными на покупку квартиры для сына, и дачи для мамы, и чтобы помогать сыну мужа от первого брака... Все эти обязанности, которые прежде исполнял ее муж, были теперь на ней, и она знала, что только от нее зависело благополучие, да и вся жизнь ее маленькой семьи.
