Синие звезды вспыхнули, Одиссей взял свою в руку и оказался в единстве — не с игроками, а со множеством героев и бойцов. Сонм глаз смотрели на человека, их хозяева были готовы сделать шаг и занять его место. Их было так много: чемпионы галактики, лучшие воители, десятки тысяч личностей, от исторических до совершенно неизвестных! В обычном состоянии Одиссей не сумел бы даже окинуть всех взглядом, но в единстве чувствовал всех и каждого.
Его разум скользил по смысловым блокам. Хочешь защиты? Вот расфокусированный одномерный висай, которого почти невозможно поразить. Готов к агрессивной атаке? Выбирай мастера поединков: вот схейс-киборг из плеяды звёздных гладиаторов, семикратный кумир безграничной толпы. Вот фотонный самурай с катаной-лучом в руках, вакидзаши-бликом в ножнах и хоро-затмением на плечах. Это айн-стоик, тело которого висит в воздухе по частям, застывшее в гармонии десятков идеально синхронизированных боевых рассекателей.
Каждый из них достоин стать твоим орудием.
Сознание Одиссея с мимолётным удивлением промчалось мимо ослепительно-белого Трайбера, который выглядел гораздо опаснее и сильнее, чем тот, что жил сейчас на «Мусороге». Мелькнул фазовый прыгун, мастер непредсказуемо атаковать и исчезать, пронеслись ряды огневой мощи, где громоздились жерские и геранские киборги в батарейных комплектациях.
Выбирай.
В конце бесконечных рядов, на вершине вершин мелькнула одинокая человеческая фигура в золотом доспехе из мелких чешуек, покрывавшем его целиком — Фокс почувствовал нетривиальную историю, стоящую за величайшим бойцом в истории человечества. Возьми золотого воина, и вероятность победить станет высока вне зависимости от выбора соперника… Но Одиссей искал не его.
В глубинах единства крылись громады убийственных монстров всех миров. А может, шепнуло сознание, призовёшь тегиарха, грозу гипер-пространства и сокрушителя кораблей? Нейтронных терзателей, от одного вида которых большинство гуманоидов впадает в глубокий шок? Смертоносных ириалинов, проедателей материи, чистых, как северный ветер? Или старого-доброго ВУРДАЛА, пожирателя планет?
Выпусти своего монстра.
Но Одиссей не хотел тегиарха, киборгов и ВУРДАЛА, и даже Трайбер в пиковой форме ему не подошёл. Ведь у Аны был нейр с обширной базой данных, и ей не составило труда узнать, каким именно исследованием занимался межпланетный археолог Свийс.
Звезда крулианца только начала пульсировать, а он уже сделал свой выбор. Так быстро. Скрученная стариковская фигура исчезла, окутанная синим светом, и вместо неё обрисовался мощный, покрытый бронированными наростами технозавр.
— Человек, — пророкотал он, поднимая лапу-бластер. — Я вызываю тебя.
Одиссей улыбнулся, но в этот момент нашёл того, кого искал, и улыбка поблёкла. Сияние окутало его, и в синем свете растворилась личность игрока, но проявилась личность героя: могучая фигура в доспехах и с оружием в руках.
— Попался, — хрякнул технозавр с насмешкой, слишком напоминавшей профессора Свийса. — Выбрал вояку для битвы с бронемонстром. Я так и знал, что ты не хитрец, а простак.
Личина технозавра потекла, как пустая вода, сбегая вниз и открывая одинокого человека в белом одеянии, властно скроенного и седовласого. Безоружного.
Мир молчал, когда воитель в адаптивной лехтовой броне, с фазовым копьём в руках шагнул на арену из небытия. Человек-гора, не переставший расти всю свою жизнь, старомодный защитник мимолётной и утраченной эпохи, когда для выжившего человечества была важнее прямая сила и броня, отвага и воля, бесхитростные и честные, не изощрённые танцем технологий.
— Уран, сын Хаоса, — сказал воитель бесстрастно. — Мой звёздный брат.
— Я думал, что убил тебя, Оберон, — с затаённой ненавистью ответил седовласый.
— Ещё нет.
— Я уничтожил твою планету, твой род, всё, что вы пытались спасти.
— Да. Но не всё.
Одиссей и Оберон смотрели на врага, и взгляд человека-горы сливался со взглядом сына… а значит, и со взглядом чёрного глаза сайн.
— Наследие чудовищ? — черты Урана обострились, властное лицо сделалось непрощающим, исполненным гнева. — Ложные вершители, они пронзили судьбу каждого из живых, а ты выбрал защищать их… Ценой жизни всех, кого любил.
— Меня называют предателем, — кивнул Оберон. — Но наш союз предал ты.
Они замолчали в мучительной тишине, полной раздирающих противоречий, но лишь с одной стороны. Оберон и Одиссей мыслили в полном согласии, и только Свийс с Ураном пребывали в смятении. Владыка Хаоса, вырванный из небытия, не знал, как его поверженный враг восстал. Встретив любого из тысяч воинов, он бы просто исполнил боевой зов, не осознав своего мимолётного бытия. Но при встрече с Обероном в темпоральной проекции Урана пробудились личностные черты.
