Обычно я люблю, когда дома никого нет. Тихо и спокойно. Никто не толпится в очереди в ванную и туалет, не грузит меня просьбами и поручениями, не требует, чтобы я в течение пяти минут выгладила брюки, которые уже два года как не доставались из шкафа. Но это все было тогда, когда мелочи жизни не ценились. Вернуть бы все назад! И брюки бы гладила, и поручения выполняла бы.
Сейчас в квартире не слышно было даже шороха, и эта безмолвная тишина звенела у меня в ушах. Я ждала и боялась телефонного звонка, который мог меня вернуть к нормальной жизни, а мог и разбить все вдребезги.
Нет, дома я точно бы сошла с ума. Надо было себя чем-то занять. Если у Игоря изменились планы, я ведь тоже могла пригодиться в частном сыске? Если у него не получилось поехать в общежитие, я и сама могла туда съездить. Можно даже с Алиной за компанию.
Алина не стала возражать и уже через час была у моего дома. Я отметила, что дома ей отчего-то не сиделось.
– Как жизнь?
– Бьет! Догадываешься, по какому месту?
– Разногласия на международном уровне?
– Если бы! Я человек культурный, деликатный, тонко чувствующий партнера, могу найти общий язык с любым интересующим меня мужчиной, будь то соотечественник, будь то иностранец. Дело не в этом!
– Тогда в чем?
– Ты знаешь, я тебя уже начинаю бояться, как ляпнешь что, не подумавши, то и сбывается.
– Алина, ты меня еще Вангой назови! Что я такого сказала?
– Сказала, что мне нужно Густава стеречь.
– Так я это так, без какой-либо задней мысли. А что случилось?
– Я вчера домой пришла, а у нас гости. Кто бы ты думала? Люська Коновалова!
– Наверное, пришла тебя прорабатывать, на путь истинный наставлять. О семье вспомнить уговаривала? Я так понимаю, она это из лучших побуждений, свою ошибку исправить захотела.
– Ага, из лучших убеждений! Послушай, как все было!
Добрую часть пути до общежития Алина возмущалась непрошеной гостьей.
– Прихожу вчера домой. Никто меня не встречает, никто не выражает бурную радость от моего появления, не бросается подать тапочки, не зовет к столу, не…
– Ты покороче можешь изложить, чего он не сделал, а то мы до Коноваловой так и не доберемся, – перебила я Алину, зная, как она любит находить сравнения элементарным действиям.
– Не перебивай! Я захожу на кухню, а эти два мамонта меня не слышат, так увлечены беседой. Коновалова ему: «Ах, Шиллер! Ах, Гете!» Он ей: «Uber allen Gipfeln», а она ему вторит: «Горные вершины спят во тьме ночной». Я стою, меня не замечают, лишняя я на этом празднике поэзии, воркуют, как два страуса.
– Почему страуса? Голуби воркуют.
– У голубей вес двести граммов, а у этих и у страусов вес по полтора центнера. Не перебивай! Она ему: «Ах, Шуман! Ах, Глюк! Как я люблю Вагнера!» Что-то мне подсказывает, что слово «глючить» от Глюка произошло. Короче, заглючило их по полной программе.
– Не знаю. Глюк – это немецкий композитор, а слово «глючить» от слова «галлюцинация», – не поняла я шутку Алины.
– Да знаю я. Потом он начал рассказывать ей о Зигфриде и нибелунгах. Представляешь, я парюсь, ему колбаски жарю, из запоя вывожу, блох травлю, а он Коновалову Вагнером просвещает. Меня грузит пивом и сосисками, а ее музыкой и стихами ублажает. При этом моим коньяком угощает и конфеты ей скармливает, которые Вадим с симпозиума из Праги привез. Мне, заметь, привез! Густав вообще в дом, кроме колбасок, ничего за неделю не принес, живет на мои деньги. Так вот, Люська конфетки кушает и припевает: «Какой вы, Густав, умный, какой эрудированный», он ей: «Люсьен, вы нимфа, вы тонкая натура, чуткая и нежная», а сам все ближе подползает к ее толстой талии и пытается попробовать Люську на ощупь. Тут я откашлялась и говорю этой парочке: «Что же вы без хозяйки сидите? Мой коньяк пьете? Мне, конечно, для Люсеньки ничего не жалко. Я ей своим счастьем обязана, но все равно нехорошо как-то без меня. Так и быть, налейте и мне, выпью за дружбу между народами». Коновалова сидит краснее помидора, Густав от неожиданности язык проглотил, он так увлекся Коноваловой, что меня в проеме дверей не заметил. Люська мне: «Алиночка, ты меня неправильно поняла. Я пришла уладить недоразумение, Вадим Андреевич перед тобой ни в чем не виноват». – «А мне это уже по фигу. Я нашла новое счастье в лице Густава и прошу тебя, Люся, свой коварный взгляд на господина Шульца не бросать!» – с полной определенностью ответила я Коноваловой. Может, минуту назад я сама бы отдала Люське Шульца, но, когда у меня нагло из-под носа пытаются увести принца моей мечты, я готова загрызть любого, кто станет на моем пути.
«Однако принц Алининой мечты оказался донжуаном», – усмехнулась я про себя.
– И чем же закончился этот вечер?
