– Да… – Из горла Мымрика вырвалось хрипение. Когда я полз, то захватил бутылку с квасом и остатки шашлыка. С большим трудом мне удалось перевернуть Мымрика на бок. Он с жадностью выпил всю бутылку.
– Есть хочешь?
– Нет… Слушай…
– Дай я тебя развяжу…
– Не надо… Они не должны знать… что ты приходил. А то они и тебя… Слушай… мне все равно не уйти… отсюда… Слушай… ты вроде хороший малый… Скажи мне… только честно… кто вы…
– Я такой же пленник.
– Нет… Я ничего не могу понять… Что вам надо…
– Что они от тебя требуют?
– Не могу понять… Какие-то лягушки… прокладки из шкурок… Они хотят, чтобы… я был… заведующим складом этих шкурок… Но это так… для видимости… а вообще? Зачем? И кто этот… повар? Он все время молчит… Молчит и смотрит… Я вроде знаю его… только не могу вспомнить… Он вроде бы добрый… а на самом деле… он совсем не такой… И вовсе он не повар…
– Но он очень хорошо готовит…
Мымрик придвинулся ко мне ближе и зашептал:
– Он не Повар… Он все умеет… Вот посмотришь… Потому что он Никто…
– Как Никто?
– А так… Никто, и все… Его нет…
– Но он есть.
– Это только кажется… И нет… и есть… Когда как… И вообще… Хоть бы как-нибудь проявился… Или пожалел, или засмеялся… А то смотрит и жарит… Как будто никого и нет… Я чувствую… мне не выбраться отсюда… Я так ничего и не пойму…
– Вы где работали?
– Я был директором автомагазина… Ну и того… немножко налево… дефицит всякий… А тут вдруг приходит этот… и говорит – куплю весь дефицит… В три раза дороже… Ну, я и клюнул… Если им нужен был дефицит… зачем они его не взяли, а взяли меня… Я ничего не пойму…
Огонь, видно, основательно подпалил подошвы Василиса. Он зашевелился и приподнялся, безобразно ругаясь.
Шатающейся походкой прошел несколько шагов в нашу сторону, но, к счастью, споткнулся о бутылку, в которой забулькало. Это спасло нас. Василис схватил бутылку, выпил через горлышко остатки самогонки и тут же упал.
У костра кто-то зашевелился. Я быстро пополз и вдруг наткнулся на ноги стоявшего человека. Я вскочил. Передо мной был повар.
– Вы… Тихон Егорович…
– Что ты здесь делаешь?
– Дал попить… ему… А вы…
– Гуляю… Не спится… – Повар внимательно посмотрел на меня.
– Спокойной ночи, Тихон Егорович… – сказал я торопливо. – Спокойной ночи…
Я пошел, потом оглянулся. Он смотрел мне вслед. Может быть, он в самом деле Никто?
Надо отправить сегодня дневник, а завтра попытаться бежать…
Два дня шел дождь, и они работали внутри дома – обивали дранкой потолок. Потом дранка кончилась, и отец уехал в город, а сыновьям, чтоб не скучали без дела, дал задание стругать полки для чулана. Работа была скучная, да к тому же мешало монотонное шуршание дождя на улице. Дождь шел частый, совсем мелкий, какой бывает ранней осенью, когда листва опала не полностью, а лишь самая крупная, самые спелые листья, и вот частый дождик барабанит по ним бесконечно, с утра до вечера, с утра до вечера…
Мальчик часто бросал рубанок, подходил к дверному проему и смотрел, как дождь пригибает лопухи возле крыльца. Льет и льет в лопух, тот сгибается все ниже и ниже, потом выливает из себя воду тонкой светлой струйкой и опять, дрожа от нетерпения, собирает в себя дождь, словно никак не утолит жажду. Интересно было смотреть и на кадушку. Вода в ней от дождя словно кипела, не хватало только легкого пара. А рядом шуршала крапива, подальше шуршали кусты сирени, посаженные матерью, а через дорогу шуршал лес. И всё: и крапива, и сирень, и подорожник, и бочка, и лес – шуршало каждый по-своему, и всё сливалось в таинственный большой гул, как будто где-то, очень далеко высадились марсиане со своими странными машинами, и вот машины гудят, марсиане осторожно лопочут по-своему, и возникает этот странный шум.
Старшему брату тоже не работалось. Он подошел, стал сзади и закурил. Дождь не принял новый запах, он втолкнул его назад, в дверной проем, а сам продолжал пахнуть мокрой травой, раскисшей землей, вяжущей скулы ежевикой. Как странно, подумал мальчик, дождь вобрал в себя десятки разных запахов, а этот не принимает.
– Знаешь что, – сказал старший. – Я, пожалуй, схожу в село… за спичками. У нас спички кончились.
– В столе еще много, – ответил мальчик. – На кухне…
– Разве? Гм… Впрочем, соли тоже надо купить. А ты тут пока закончи эти две доски.
Старший брат бросил в траву недокуренную папироску и стал натягивать мокрые сапоги.
– Да не вздумай, – предупредил он, – бегать на речку, искать эти чертовы бутылки. Мне и так за тебя от отца попало. Кстати, чем там кончилось дело?
– Пока ничем. Пираты мучают людей.
– Мучают? На нашей речке? – Брат рассмеялся. – Есть же чудаки, которым не жалко времени сочинять такое.
– Это правда, – сказал мальчик упрямо.
– Ну, ну, – старший перестал смеяться. – Я пошутил. Конечно, правда. – Он любил своего брата и не хотел его огорчать. – Тебя, конечно, сейчас тянет к приключениям, везде кажутся пираты, разбойники. Потом все пройдет. Я когда-то тоже… Один раз мы отправились ловить снежного человека…
– У меня не пройдет, – сказал мальчик.
– Все так думали.
– Пираты есть.
