Узнав, что меня так волнует «царапкоустойчивость» мягкой мебели, один мой приятель посоветовал и вовсе остричь Гомеру коготки, но я даже думать об этом не могла. Я вообще против стрижки коготков, а уж о том, чтобы поступить так с Гомером, и речи быть не могло. Коготки для него были частью его уверенности в себе. Он и лазил-то с таким спокойствием, может быть, оттого, что, с одной стороны, не видел, что может упасть, а с другой — потому что всегда мог пустить в ход когти и за что-нибудь зацепиться. В такие моменты он напоминал альпиниста, который поднимается в гору со страховкой.
— Я буду скучать по нему, — сказала мне мама, когда день переезда наконец настал. Глаза ее подозрительно поблескивали. — Я и впрямь полюбила этого глупышку…
— Эй! — с улыбкой одернула я ее. — Кого это ты называешь глупышкой?
— Да-да, — мрачно проворчал отец, — Кейси и Бренди не дадут его в обиду.
Я не удержалась, чтобы не поддеть его напоследок:
— Как вы думаете, может, они тоже предложат позаботиться о Гомере, если, не дай Бог, со мной что-нибудь случится?
Сегодняшнее наше прощание разительно отличалось от моего переезда в кампус при колледже. Тогда я знала, что вернусь домой на каникулы, и все было временно и ненадолго. Сейчас все было по-другому: мы все понимали, что в качестве маминой и папиной дочки к родителям я больше не вернусь.
Кошки бесчинствовали в своих корзинках, когда я грузила их в машину — ничего хорошего они не ожидали: в конце пути их ждал либо ветеринар (что плохо), либо новое место жительства (что еще хуже).
— Сейчас все будет по-другому, — шепнула я. — Мы едем к себе домой. Вам там понравится, обещаю.
— Позвони, когда доберешься, — попросила мама, крепко обняв меня. — Мы, может, заедем завтра с утра — привезем пончиков или еще что-нибудь, чтобы тебе не нужно было думать о стряпне, пока ты осваиваешься на новом месте.
— Отличная идея. — Я тоже обняла ее.
Последнее, что я услышала, захлопывая дверь машины и отъезжая от дома, был тоскливый вой Кейси.
Всем дорогого певца привел в это время глашатай.
Муза его возлюбила, но злом и добром одарила:
Зренья лишила его, но дала ему сладкие песни.
После переезда на новое место у Гомера появилась масса неотложных дел, их перечень растянулся бы на целую милю. Надо было изучить новую квартиру, и я решила, что он должен начать знакомство с домом со своего туалета. Выпустив кошек из корзинок, я первым делом усадила Гомера в его ящик с песком. Примерно час он носился из комнаты в комнату, натыкаясь на стены, но после этого намертво запомнил план дома. А еще надо было обнаружить и освоить укромные местечки, а также идентифицировать всю новую мебель, вскарабкавшись на каждый предмет. Квартира была завалена коробками, и Гомер лично проверил каждую из них. В состоянии величайшего возбуждения он измельчал и расшвыривал вокруг клочки оберточной бумаги, фантики от жвачек, пенопластовую крошку, которая разлеталась, как попкорн, тем самым вспенивая воздух, как вспенивает воду в реке стая пираний.
Гомеру нравилось залазить в коробки, а потом неожиданно выскакивать оттуда. Благодаря этим коробкам и сумкам в квартире появилась масса восхитительных укромных уголков, и кот еще никогда не достигал таких высот в игре в прятки. Он влетал внутрь, крышка за ним закрывалась, а потом, когда ничего не подозревающие Скарлетт, Вашти или я проходили мимо, вдруг выскакивал оттуда, как черт из табакерки. Я не знаю, чувствовал ли Гомер себя невидимым, прячась в коробке, и связывал ли он ее с предыдущими провальными попытками подкрасться к нам незаметно средь бела дня. Но теперь эта игра приносила ему такое удовлетворение, какого он раньше не испытывал. Кончилось тем, что я решила на некоторое время оставить в квартире несколько пустых коробок, не желая лишать кота доступного источника радости.
Гомер взял себе за правило встречать и приветствовать почтальона, молочника и всех, кто входил в нашу дверь — работников телефонной, телевизионной компаний и других. Скарлетт и Вашти при этом прятались: Скарлетт — потому что не любила знакомиться с новыми людьми, а Вашти, которая ничего не имела против них, приходила в ужас от грохота, который они производили своими железными ящиками с инструментом, натыкаясь на мебель.
Гомера же эти визиты приводили в восторг в той же степени и по той же причине, по которой Скарлетт и Вашти их не любили. Они были такими новыми и при этом издавали такие интересные звуки! Если Скарлетт и Вашти бежали прочь от всякого слишком громкого и непонятного шума, то Гомера, наоборот, неудержимо влекло к ним, как север притягивает стрелку компаса.
