Черчилль ушел предупредить своих товарищей о том, что им придется оплатить билеты на то судно, на котором поплывут они с Робин. Он позаботился, чтобы им хватило на это денег, и договорился с ними о том, что, как только корабль выйдет в открытое море, они захватят его и попытаются пересечь Атлантику. Очень плохо, что у них не оказалось возможности приобрести навыки кораблевождения; учиться придется на ходу.
— А твоя жена не рассердится? — поинтересовался Ястржембский.
— Еще как! Но если она любит меня, то пойдет за мной. Если же не любит, перед отплытием в океан мы высадим ее на берег.
Но экипажу «Терры» так и не представился случай захватить корабль: на второй день плаванья на них напали пираты-карелы.
У входа в Вассарское училище Стегг услышал те же гимны и песнопения, которые неизменно исполнялись, когда ему вручали ключи от городов. На этот раз ему вручили диплом почетного профессора. Здесь, однако, приветственные гимны исполнялись не огромными толпами, а небольшим хором из новеньких послушниц. Женщины постарше, жрицы и преподавательницы, разодетые в голубое и алое, полумесяцем располагались за послушницами, одетыми во все белое. Пока те пели, остальные кивали в знак одобрения или постукивали своими жезлами от великой радости лицезреть Рогатого Короля.
Боевой отряд пантс-эльфов застал Вассарское училище врасплох. Участники набега неизвестно откуда получили сведения о том, что Герой-Солнце в полночь должен посетить неофициальную церемонию во дворе семинарии. Они узнали также, что жителям близлежащего городка Пьюкипси приказали не мешать церемонии. Единственным мужчиной среди сотни жриц был Стегг.
Воины ворвались в освещенный факелами двор из окружавшей училище темноты. Женщины настолько увлеклись пением и созерцанием Короля-Оленя, что даже не заметили врагов и опомнились лишь тогда, когда пантс-эльфы издали боевой клич и начали рубить головы тем, кто стоял в первых рядах.
Питер не помнил ничего из того, что было после. Услышав шум, он поднял голову и успел только увидеть воина, который в тот же миг оглушил его, ударив плашмя мечом.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что висит, как забитый олень, на жерди, которую несут на плечах двое мужчин. Руки и ноги его онемели — крепко стянутые ремнями из сыромятной кожи. Ему казалось, что голова вот-вот расколется; она болела не только от удара, но и от прилива крови, вызванного положением тела.
Высоко в небе стояла полная луна. В ее ярком свете он мог видеть только голые ноги и грудь человека, шедшего сзади. Повернув голову, Питер различил отсвет луны на сильно загоревших спинах мужчин и белой одежде жрицы.
Вдруг его грубо опустили на твердую землю.
— Старый Рогач пришел в себя, — услышал он грубый голос.
— Давайте развяжем этого ублюдка, пусть идет сам, — послышалось в ответ. — Я устал тащить этого детину. Жердь на целый дюйм впилась мне в плечо.
— Хорошо, — послышался третий голос, принадлежавший, по-видимому, вожаку. — Развяжите его, но спутайте руки за спиной, а концом захлестните шею. Если он попытается бежать, мы его придушим. Эй, поосторожней с ним. Он, похоже, силен, как лось.
— Ох, какой сильный! А как хорошо сложен! — воскликнул четвертый. Голос его звучал намного выше, чем у остальных. — Мальчик просто прелесть!
— Ты что, хочешь, чтобы я приревновал? — грозно спросил один из мужчин. — Если так, голубь мой, то это у тебя здорово получается. Только не увлекайся, не то я вырежу из тебя печенку и скормлю ее твоей же мамаше.
— Не смей говорить о моей матери, ты, волосатый! — отпарировал высокий голос. — Ты что-то перестаешь мне нравиться!
— Во имя Колумбии, Матери нашей Благословенной! Прекратите ваши семейные склоки! Мне уже тошно от них! Мы в походе, а не на гулянке в тотемном зале. Развяжи его, но смотри в оба.
— Я при всем желании не смог бы охранять его, — вновь раздался высокий голос.
— Ты хочешь пересадить его рога мне на лоб? — спросил мужчина, только что угрожавший печенке. — Только попробуй, и я так разукрашу твою морду, что ни один мужчина больше на тебя не взглянет.
— Последний раз говорю, заткнитесь! — резко прикрикнул вожак. — Еще одно слово, и я перережу глотку тому, кто первый начнет. Поняли? Вот и прекрасно! Тогда пошли. Нам еще чертовски долго идти по вражеской территории, а ди-си скоро пустят гончих по нашим следам.
Стегг довольно хорошо понимал, о чем говорят похитители. Язык их был близок к языку ди-си, примерно так, как датский к немецкому. Ему доводилось слышать такой и раньше, в Камдене, когда на грандиозном празднестве в его честь перерезали глотки пленным пантс-эльфам. Многие из пленников были храбрецами: они выкрикивали оскорбления в адрес Героя-Солнце, даже захлебываясь собственной кровью.
Сейчас он не стал бы возражать против того, чтобы глотки перерезали всем мужчинам Пантс-Эльфа. Ноги и руки онемели и нестерпимо ныли. Ему захотелось закричать от боли, но он сдержался, понимая, что пантс-эльфы живо вышибут из него дух. Да и не хотелось доставлять им удовольствие, выдавая, насколько ему плохо.
