— Но-но, мой дорогой друг! Вовсе не с первым встречным. Вы, наверное, не обратили внимания на то, что те мужчины, которые прошли сюда, сначала посетили боковой притвор. Там мои братья проверяют их, удостоверяясь в том, что они переполнены здоровым семенем. Там же отвергается любой человек, который болен или по каким-то причинам не подходит к роли отца. Что же касается уродства или красоты, то на это мы не обращаем никакого внимания. Семя и чрево — вот что главное. Личность и положение в обществе здесь не принимаются во внимание. Кстати, почему бы вам самому не провериться? Зачем эгоистично ограничивать себя потомством только от одной женщины? Вы в таком же долгу перед Готью, как и перед любым другим воплощением Великой Седой Матери.
— Мне пора возвращаться к уборке, — пробормотал Сарвант и поспешно вышел.
Немалый усилий ему стоило закончить уборку первого этажа. Он не мог удержаться, чтобы время от времени не поглядывать в сторону Арвы Линкон. Она ушла в обеденное время и больше уже не появлялась.
Ночью Нефи почти не спал. Ему все виделась Арва и то, как она заходит со всеми этими мужчинами в киоск. Их оказалось десять — он сосчитал. И хотя умом Сарвант понимал, что должен возлюбить грешников и возненавидеть грех, он люто ненавидел всех десятерых.
Когда наступило утро, он поклялся, что не будет ненавидеть мужчин, с которыми будет сегодня Арва. Но даже произнося клятву, он понимал, что не в силах следовать ей.
В этот день он насчитал семерых. Когда уходил последний, ему пришлось убежать в свою каморку, чтобы не погнаться за ним и не вцепиться ему в горло.
В третью ночь он молил небо, чтобы хватило мужества принять хоть какое-нибудь решение.
Может, следует покинуть этот храм и подыскать другую работу? Оставшись, он косвенно одобрит и непосредственно поддержит это непотребство. Более того, он, возможно, отяготит свою совесть ужасным грехом убийства, обагрит руки человеческой кровью. Он не хотел этого, но страстно желал! Он не смел желать такого! Но он обязан…
А если он уйдет, то так ничего и не совершит для искоренения зла, сбежит, как трус. Более того, он уже никогда не сумеет заставить Арву осознать, что она фактически плюет в лицо божье, осуществляя омерзительную пародию на святой обряд. Ничего сейчас не желал он более, чем вытянуть ее из этого храма. Он не воспламенялся так даже тогда, когда нес слово божье невежественным язычникам, обитавшим на других планетах.
За все время полета Сарвант так никого и не обратил в свою веру, хотя и старался изо всех сил. Лез из кожи вон. И нет его вины в том, что уши их остались глухи к Слову, а глаза слепы к свету Истины.
На следующий день Нефи подождал, пока Арва не собралась уходить из храма, приткнул метлу к стенке храма и последовал за нею по залитой солнцем и бурлящей жизнью улице столицы Ди-Си.
— Госпожа Арва, — позвал он. — Я должен переговорить с вами.
Она остановилась. Лица почти не было видно в глубине капюшона, но в ее глазах ему почудилось выражение глубокого стыда и страдания. Может быть, выражение лица было совсем иным, но Сарвант страстно желал, чтобы оно было именно таким, как ему показалось.
— Можно проводить вас домой? — спросил он.
— Зачем? — удивилась Арва.
— Потому что я сойду с ума, если не пойду рядом с вами.
— Не знаю. Правда, вы — брат Героя-Солнце, поэтому я не уроню своего достоинства, позволив вам идти рядом. С другой стороны, у вас нет тотема, и вы выполняете работу, приличествующую только самым низким…
— А кто вы сами, чтобы от имени всех говорить мне, что я низко пал! — резко оборвал ее Сарвант. — Вы, которая уводит с собой первых встречных!
Ее глаза расширились.
— Что я совершила дурного? Как вы смеете так говорить с одной из Линконов?
— Вы… вы… продажная девка! Блудница! — выкрикнул Нефи английское слово, значение которого, как он сам понимал, она не знает.
— О чем это вы?
— Проститутка! Женщина, которая продает себя за деньги!
— Я никогда не слышала ни о чем подобном, — сказала она. — Интересно, из какой это такой страны вы родом, где позволяют так бесчестить святой сосуд Великой Матери?
Сарвант попробовал взять себя в руки. Он заговорил тихим, но проникновенным голосом.
— Арва Линкон, я просто хочу переговорить с вами. Я должен сказать вам нечто такое, важнее чего вы не слышали за всю вашу жизнь. Клянусь, это крайне важно для вас.
— Не знаю, что и сказать. Мне кажется, вы не в своем уме.
— Клянусь, что даже в помыслах у меня нет желания причинить вам зло!
— Поклянитесь святым именем Колумбии!
— Нет, этого я не могу сделать. Но клянусь именем своего Бога, что даже не притронусь к вам рукой.
— Бога? Какого это бога? Вы почитаете бога кэйсилендеров?
— Нет-нет! Своего Истинного бога!
— Теперь мне уже совершенно ясно, что вы безумны! Иначе не поминали бы этого бога в нашей стране и, тем более, в разговоре со мною. Я не намерена слушать мерзкие богохульства, извергаемые из порочных уст.
