Два часа длилась эта странная попойка. Под конец Стегг совсем притих, устремив перед собой неподвижный взор. Затем он застонал и уснул.
Утром Стегг сразу же почувствовал, что развязан. На похмелье он не жаловался и вообще ни о чем не говорил с Мэри, лишь молча смотрел, когда она поставила перед ним его порцию. После завтрака, за которым он выпил очень много воды, они все так же молча отправились на восток.
Был уже почти полдень, когда Мэри заговорила:
— Лес становится все реже, появились скалы. За последние два часа не было видно ни одной фермы. Мы на пустоши между Ди-Си и Кэйсилендом. Здесь надо быть вдвойне осторожными: легко нарваться на вооруженный отряд и с той, и с другой стороны.
— А что плохого, если мы повстречаемся с твоими соплеменниками? — спросил Питер. — Именно они нам и нужны, не так ли?
— Они сначала пристрелят нас, а уж потом начнут разбираться, кто мы такие, — объяснила Мэри, явно нервничая.
— Ну и что? — резко бросил он. — Мы ведь можем покричать им с безопасного расстояния. Скажи мне, Мэри, ты уверен;, что со мной не будут обращаться, как с пленником из Ди-Си? Мои рога могут им не понравиться.
— Я расскажу им, что ты спас мне жизнь. И что ты не по своей воле стал Героем-Солнце. Разумеется…
— Что разумеется?
— Тебе придется вынести операцию. Не знаю, есть ли в моей стране достаточно искусные медики, чтобы удалить твой рог, не убив тебя при этом, но придется рискнуть. А не то тебя запрут, и ты сойдешь с ума. Разгуливать на свободе с этой штуковиной на голове тебе никто не позволит. А я, естественно, и не подумаю выйти за тебя замуж, пока у тебя будет этот рог. Кроме того, тебе следует сначала окреститься. Я ни за что не выйду замуж за язычника. Не смогу, даже если бы захотела. Язычников мы убиваем.
Стегг не знал, то ли ему рычать от ярости, то ли плакать от досады, то ли хохотать. Опыт подсказал ему, что лучше всего вообще не показывать свои чувства. Поэтому он спокойно произнес:
— Я что-то не припоминаю, чтобы просил тебя выходить за меня замуж…
— А тебе и не нужно просить, — ответила она. — Достаточно того, что мы провели хотя бы одну ночь вместе без свидетелей. В моей стране это означает, что мужчина и женщина обязаны пожениться. Зачастую это единственный способ объявить о своей помолвке.
— Но ты же не совершила ничего такого, что оправдывало бы вынужденный брак. Ты все еще девственница. Во всяком случае, насколько мне известно.
— Конечно! Только это не имеет никакого значения. Считается само собой разумеющимся, что мужчина и женщина, проведя ночь вместе, обязательно уступят зову плоти, сколь бы сильная воля у них ни была. Если только они не святые. Но святые никогда не допустят, чтобы возникло такое положение.
— С какой же это стати-разстати ты изо всех сил старалась мне показать, какая ты паинька? — громко сказал он. — Раз уж попалась, так чего же мешкать?
— Потому что я воспитана так, а не иначе. Потому что, — добавила она самодовольно, — не имеет никакого значения, что думают люди. Главное, что видит Мать. Вот что засчитывается.
— Временами ты такая ханжа, что я с удовольствием свернул бы твою прелестную шейку! Я здесь бешусь от желания, какого тебе век не знать, а ты могла бы облегчить мои страдания, нисколько не запятнав свою репутацию… да заодно и провести время так, как мало кому из женщин удавалось!
— Не надо сердиться, — попросила Мэри. — Все гораздо сложнее. Если бы такое случилось у меня на родине, нас бы убили еще до свадьбы. Для меня это было бы большим грехом. Кроме того, разве ты сейчас нормален? У тебя же этот рог… А это уже особый случай. Я уверена, что понадобится очень умудренный жрец, чтобы разобраться во всех этих сложностях.
Стегг затрясся от гнева.
— Мы ведь еще не в Кэйсиленде, — только и сказал он.
День клонился к вечеру. Стегг съел гораздо больше, чем мог себе позволить. Мэри ничего не сказала об этом, только стала внимательно следить за ним. Она отступала каждый раз, когда он близко подходил к ней. Они упаковались и тронулись в путь. Воздействие еды на Питера становилось очевидным. Верхняя, мясистая часть рога стала набухать и распрямляться. Глаза блестели, он шел вприпрыжку, кряхтя от едва сдерживаемого самодовольства.
Мэри стала потихоньку отставать. Его настолько захватила волна нарастающего желания, что он этого не замечал. Отстав метров на двадцать, девушка юркнула в кусты. Он прошел еще метров двадцать и только тогда, обернувшись, увидел, что она исчезла. Стегг взревел и бросился искать в заросли, забыв всякую осторожность и громко выкрикивая ее имя.
Он отыскал ее след по примятой траве, прошел по нему к руслу небольшого, почти высохшего ручья и вошел в дубовый подлесок. Подлесок быстро кончился, и Питер очутился на обширной поляне.
Прямо в лицо ему уставились полторы дюжины широких мечей. За остриями он увидел хмурые лица кэйсилендеров.
Из-за их сомкнутых спин выглядывала девушка лет двадцати.
