— Мне придется держать в одной руке факел, а другой держаться за шест, — сказал Федор. — Спиной тормозить я тоже не смогу, на спине у меня мешок, он может порваться. Придется соскользнуть без тормоза.
— Не делай глупостей, — возразил Калл.
Калл зажег еще один факел и бросил его в отверстие. Факел падал ровно, не крутясь, все ниже и ниже, освещая по пути стены колодца и становясь все меньше и меньше.
— Как ты думаешь, это далеко? — спросил Калл.
— Бог весть… — ответил Федор. — Есть только один способ узнать это.
Факел — теперь уже маленькая искорка — исчез. То ли он упал на дно и откатился в сторону, то ли улетел слишком глубоко; сказать было трудно.
Федор устремился вниз, держась одной рукой за шест, а другой освещая себе путь. Калл тоже ухватился за шест.
— Ты пойдешь? — спросил он Филлис, не поворачивая головы.
Ее голос дрожал, но ответила она дерзко:
— Я могу пойти в любое место, куда можешь идти ты, шакал. И даже дальше.
Калл улыбнулся и начал спускаться. Стержень казался очень гладким, и он думал, что трение будет не очень сильным. Но трение, конечно, было, иначе они спускались бы со скоростью экспресса. Но трения не хватало, чтобы обжечь им ладони и бедра, его было просто достаточно, чтобы спуск не превратился в свободное падение.
Ему казалось, что он спускался очень долго, прежде чем он достиг дна. В действительности, если он не ошибся в счете, он спускался всего девяносто секунд. На дне он нашел Федора, тот осматривался, высоко подняв факел. Как и наверху, здесь было множество туннелей и проходов, расходящихся в разные стороны. Факела, который он бросил, нигде не было видно. Калл решил, что он отскочил в сторону и упал в канал канализации, проходящий шестью футами ниже.
— Здесь, ниже, воздух прохладнее, — заметил Калл. — Чувствуешь — веет? И вонь куда-то пропала.
— Может, мы просто принюхались, — возразил Федор.
— Нет, его сменил аромат, — ответил Калл, — неужели ты не чувствуешь?
Федор покачал головой.
— Я никогда не отличался хорошим обонянием, — пояснил он. — Я глух к запахам, если можно так сказать.
Но к звукам он не был глух. На протяжный вой он отреагировал почти так же быстро, как и Калл.
— Бог ты мой, — прошептал Калл. — Что это? Где…
— По-моему, там, — ответил Федор, показывая в туннель за спиной Калла.
Рука Федора дрожала. Да и весь он дрожал мелкой дрожью, зубы его стучали. Филлис вцепилась в шест.
— Пойдемте в другую сторону, — предложил Калл.
Вдоль туннеля опять пронесся вой. На этот раз он раздался с противоположной стороны.
Калл бросил факел, оттолкнул Филлис так сильно, что та растянулась на полу и, подпрыгнув, ухватился за шест. К его удивлению, шест на этот раз показался ему совершенно сухим, и удержаться на нем не представляло особых трудов. Он забрался футов на двадцать и посмотрел вниз. Федор не последовал за ним, он стоял рядом с шестом и смотрел вверх.
— Теперь, когда ты знаешь, что сможешь легко забраться обратно, — сказал он, — почему бы тебе не пройти дальше?
— Ты что, не слышал этого воя?
— Слышал, но я не остановлюсь на полпути. Если ты вернешься, я пойду один. Конечно, я с тобой чувствую себя лучше, храбрее.
Калл не мог объяснить, почему он перестал взбираться дальше. Ему было наплевать на то, что подумает о нем Федор.
Скорее всего, он просто испугался возвращаться один. А может, любопытство пересилило страх. Он знал: ему не будет покоя пока он не выяснит, что творится в сердцевине этого мира. Он соскользнул обратно. Когда он спускался, шест опять стал скользким — какая-то биполярная смазка.
Филлис уже стояла на ногах и держала свой факел. Заметив ее презрительную усмешку, Калл тут же отвернулся.
Ведомые Федором, они пошли вдоль туннеля, который становился шире с каждым шагом. Вскоре света факелов уже не хватало, чтобы различить другую сторону туннеля. Внезапно они оказались на узком выступе. Примерно в двадцати футах под ними текла медленная черная река. Со дна ее поднимались пузырьки. Но один из пузырьков, заметно больший, чем все остальные, начал подниматься выше и выше и наконец превратился в голову.
Голова эта была раз в шесть больше головы Калла — покатый лоб, никаких волос, слоновьи уши, огромные черные глаза, но ни волос, ни шерсти. Рот был широким, но с тонкими губами; он был открыт, обнажая ряд зубов, как у тигра, и два огромнейших клыка. Изо рта высунулся язык, казавшийся бесконечным. Наконец кончик языка коснулся воды. Они заметили, что и язык покрыт маленькими крючковатыми зубами.
Это был демон. Когда он повернул голову, его глаза сверкнули в темноте.
Калл не представлял, как глубока здесь река и каков может быть рост этого монстра. Он вполне мог выпрыгнуть из воды. Демон поднял правую руку, но это была не рука, а лапа, и лапа эта держала человеческую ногу. Пока они наблюдали за ним, лапа бросила ногу на язык, и тот начал втягиваться в рот. Затем рот захлопнулся и послышался хруст — челюсти начали жевать. Глаза, дюймов по шесть величиной, пристально смотрели на них. Они, казалось, выбирали следующую жертву.
