Темный рот открылся, как распустившийся бутон, в свете факелов сверкнули белоснежные зубы. Длинная стройная рука простерлась к нему. Стегг вырвался из цепляющихся за него рук и побежал вверх по ступеням. Он не обращал внимания ни на громовое крещендо музыки, ни на вторившие высоким нотам флейт похотливые крики девушек. Он не видел того, что бывшие его телохранители изо всех сил боролись за свою жизнь, вырываясь из острых ногтей девственниц, рвущих их на части. Он не видел, как смешались в одну кучу с упавшими на пол мужчинами белые юбки и кофты, сброшенные девушками, взбирающимися теперь по ступеням.
Лишь одно заставило остановиться его на мгновение — неожиданное появление молодой девушки в стальной клетке, установленной у подножия статуи Великой Матери. Она была молода, но одета совсем иначе: шапка с длинным козырьком, как у игроков в бейсбол, свободная рубаха с какими-то нашивками, широкие штаны до лодыжек и толстые чулки с туфлями на толстой подошве.
Над клеткой была надпись на языке Ди-Си:
Девушка бросила на него всего один полный ужаса взгляд и отвернулась.
Недоумение исчезло с его лица, и Герой-Солнце бросился к Верховной Жрице, встретившей его простертыми руками, как бы благословляя. Она изогнула спину назад и широко раскрыла бедра, давая ясно понять, что долгое ожидание закончилось и она не будет противиться.
Он закричал так, будто крик шел из самых глубин его нутра, схватил ее за одежды и потянул к себе.
Такой же безумный крик исторгся из тысяч глоток позади него и, окруженный со всех сторон плотью, он исчез из виду собравшихся у подножия лестницы отцов и матерей прорвавшихся наверх девушек.
Звездолет совершал вокруг Земли один виток за другим.
Капитан Питер Стегг оторвался от смотрового экрана.
— Земля сильно изменилась за восемьсот лет, не правда ли? Как объяснить то, что мы видим?
Доктор Кальтроп почесал длинную седую бороду и повернул маховичок на панели под экраном. Поля, реки, леса приблизились и исчезли. Теперь телескоп показывал город по обеим сторонам реки, некогда называвшейся Потомак. Совсем небольшой, никак не более десяти квадратных миль.
Он был виден настолько отчетливо, словно корабль висел в сотне метров над Землей, не более.
— Что я думаю об этом? — переспросил Кальтроп. — Твои предложения так же могут оказаться истиной, как и мои. Как старейший на Земле антрополог, я должен бы тщательно проанализировать полученные нами данные и, возможно, даже объяснить, каким образом получилось то, что мы видим. Но я не могу. Нет необходимых данных. Я не уверен, что этот город — Вашингтон. Если даже это так, то он перестроен безо всякого плана. Больше я ничего не знаю, впрочем, и ты тоже. Поэтому надо просто сесть и все выяснить.
— Ничего другого не остаётся, — пожал плечами Питер Стегг. — Топливо, считай, на нуле. — Неожиданно он хлопнул огромным кулаком по ладони. — Ну, сядем мы, а что дальше? Я не вижу на Земле ни здания, внутри которого мог бы располагаться реактор, ни машин. Где техника? Возврат к лошадям и телегам? Но лошадей тоже нет. Похоже, они исчезли, хотя появилась замена — эти самые безрогие олени.
— Рога-то есть, — сказал Кальтроп, — да только это, скорее, рога молодого лося. Пожалуй, нынче американцы разводят оленей или лосей, а может быть, и тех и других, не только вместо лошадей, но и вместо рогатого скота. Оленьих пород много. Здесь все ясно: те, что побольше — для тягла и на мясо, которые поменьше — под седло. Но меня не так беспокоит отсутствие ядерного топлива, как…
— Как что?
— Прием, который ждет нас после посадки. Большая часть Земли превратилась в пустыню. Словно Господь вдруг решил побрить свое творение. Погляди: разве это наши старые добрые Штаты? Весь Запад усеян вулканами. Пламя, копоть… То же самое в Азии и в Австралии. Естественно, земной климат изменился. Полярные шапки тают, океан наступает, в Пенсильвании растут пальмы… — Доктор на мгновение умолк. — Все-таки не верится. Сколько труда ушло, сколько адского труда — и вот перед нами Средний Запад, гигантская чаша выжженной пыли…
— Это имеет отношение к тому, как нас примут? — осведомился Стегг.
— Самое прямое. Судя по всему, Атлантическое побережье понемногу приходит в себя. По крайней мере, там живут люди. Поэтому я рекомендую приземлиться там. Вот только уровень развития… Организация… То ли рабство, то ли примитивная община. Во всяком случае, побережье гудит почище улья: сады, поля, оросительные каналы, дамбы, дороги. Почти вся деятельность, смысл которой нам удалось понять, направлена на восстановление почвы. Да и все эти церемонии, которые мы наблюдали на экране, думаю, связаны с культом плодородия. А отсутствие техники… Какая уж там техника, когда, судя по всему, именно науку эти люди обвиняют в катастрофе, постигшей Землю.
— Что же из этого?
