- Вот и отлично! - одобряет Гололобый.- Забот меньше, не будешь тосковать, не будешь беспокоиться, как там супруга пожи вает.
Подходит к Зобову.
- Ты что это, братец, серьезный такой, мрачный?
- С детства это у меня, ваше превосходительство.
- Что же случилось?
- С полатей ночью в квашню упал.
- Значит, ушибся?
Зобов преспокойно сочиняет дальше:
- Никак нет, ваше превосходительство, потому что я в са мое тесто попал. И до утра там провалялся. С той поры и на чалось у меня это - скучище. Мать говорит, что мозги мои прокисли…
Хохочет Гололобый, смеется дочь, улыбаются офицеры и команда. Становится весело.
Доходит очередь до Залейкина. Веснушчатое лицо его строго-серьезное, как у монаха-отшельника, а глаза прыщут смехом.
- Ты чем до службы занимался?
- По медицинской части, ваше превосходительство.
- Как по медицинской?
- При университете в анатомическом театре работал вместе со студентами.
- В качестве кого же?
- А без всякого качества - просто сторожем служил. Подавал трупы, а убирал только куски от них…
Гололобого от смеха даже в пот бросает. Он то и дело снимает фуражку и вытирает платком лысину.
- Ты, значит, знаком с анатомией?
- Так точно, я ее, можно сказать, всю на практике прошел, наготомию-то эту самую.
- А в таком случае скажи-ка, братец, почему это я толстый?
Залейкин шевельнул бровями и отчеканил серьезно:
- От ума, ваше превосходительство!
- Это что же значит?
- В голове ум не помещается - в живот перешел…
- Хо-хо-хо! - грохочет Гололобый, точно ломовик по мостовой.
- Молодец! Люблю находчивых матросов! Вот тебе за умныйответ.
Дает Залейкину трехрублевую бумажку.
А когда Гололобый удалился, мы еще долго смеялись, смеялись до слез.А когда заговорили об адмиральской дочери, все стали злыми:пребывание на подводной лодке женщины нам даром не пройдет».
В повести оно даром и не прошло: «Мурена» попадает в беду… А вот по жизни все было наоборот. Именно Люси - Елена, де вушка с «глазами как две спелые вишни», спасла подводную лодку «Минога»…
У командира бригады подводных лодок Балтийского моря контр -адмирала Левицкого росли четыре дочери - одна краше другой. Старшие - на выданье - пользовались большим вниманием офи церов подплава, и галантные кавалеры утверждали, что сестры Левицкие со своими огромными глазами и тонкими талиями украсили бы свиту морского царя, тем более что папа - подводный ад мирал.
О, эти кавалеры из подплава, ходившие каждый день по краю бездны! Ни один из них так и не стал избранником гордых дев. Ни обедневший потомок екатерининского фаворита старший лейте нант Владимир Потемкин, ни остзейский барон капитан 2-го ранга Вильгельм Нилендер, ни сын командующего Балтийским флотом старший лейтенант Антоний Эссен. Последнего постигла и вовсе горькая участь. Его подлодка запуталась во вражеских сетях, и он застрелился, не дожидаясь смерти от удушья…
За Еленой Левицкой ухаживал пылкий кавказец мичман Гарсоев, командир экспериментальной подводной лодки «Почтовый» - первой в мире с единым двигателем для подводного и надводного хода. Познакомил его с Еленой ее брат - лейтенант Александр Левицкий, учившийся вместе с Гарсоевым в либавском отряде подводников.
