Они шли мимо Центрального вокзала. Для Абрамса этот район всегда ассоциировался с довоенными временами: величественные банки, старые отели, лавки чистильщиков обуви, газетные и табачные киоски, Йельский клуб. Поезда из Коннектикута и Уэстчестера, выплывающие на платформы толпы школьников и «белых воротничков».
– Я не доверяю Питеру Торпу, – неожиданно произнес Тони.
Кэтрин отреагировала не сразу, но, когда она заговорила, в ее голосе не было и тени упрека.
– Разумеется, не доверяете. А кто ему доверяет? Он ведь офицер разведки. Он лжет и крадет. Но в этом деле и не принята категория доверия. Здесь принята категория верности. А Питер верен.
– Верен кому?
– Своей стране. – Она посмотрела на Тони. – Любые иные предположения могут иметь очень серьезные последствия.
– С моей стороны было бы опрометчиво выдвигать такие предположения, – сказал Абрамс, – и кстати, спасибо за приглашение переночевать в доме на Тридцать шестой улице. Мне там очень понравилось.
– Я так и думала. Вы можете пользоваться этим домом в любое удобное для вас время.
Они дошли до Пятой авеню и пересекли ее возле Публичной библиотеки. На тротуаре Тони увидел странную нарисованную углем стрелку, указывающую в сторону Эмпайр-Стейт-Билдинг. Под стрелкой было написано: «Цель атаки» и отмечено расстояние – «0,4 мили».
Кэтрин тоже обратила внимание на стрелку.
– Ерунда какая-то, – сказала она.
Абрамс и раньше видел в городе такие стрелки с подписанным расстоянием, указывающие в сторону Эмпайр-Стейт-Билдинг.
– Но кого-нибудь это может и напугать, – задумчиво произнес он.
– Чего здесь бояться, – сказала Кэтрин, – если только не самого чувства страха.
– О, мысль о падающей с неба болванке с десятимегатонным зарядом приводит меня в дрожь.
– Это просто ядерная истерия.
– Мистер О'Брайен чем-то очень озабочен, – заметил Абрамс.
– Но не по поводу возможного ядерного удара.
– Чем же тогда?
– Это не биологическое и не химическое оружие… Что-то более страшное… Я даже представить себе не могу.
– И я тоже.
Они передвигались по Пятой авеню в сторону Рокфеллеровского центра.
– Что будет с «Талботом», если вы его найдете? – спросил Тони.
– А как вы думаете? – вопросом ответила Кэтрин.
– Ну, а если «Талботом» окажется, например, О'Брайен?
Она без колебаний произнесла:
– Даже если им окажется мой лучший друг, это не будет иметь никакого значения. Он умрет. Она умрет. Они умрут.
Абрамс посмотрел на нее.
– В тридцатых годах Форстер[3] написал:
«Если бы у меня была возможность выбора между предательством по отношению к моей стране и предательством по отношению к другу, я выбрал бы первое».
– Очень глупо.
– Зато интересно. Явление предательства вообще интересно само по себе. Прочтите Декларацию независимости. Это ведь один из самых предательских документов своего времени. У короля Георга было полное юридическое основание, чтобы повесить всех до единого из шестидесяти пяти, его подписавших.
Они остановились у входа на территорию Рокфеллеровского центра.
– Хорошо. Что вы хотите сказать? Что у нас нет юридических оснований для того, чтобы казнить «Талбота»?
– Это ваша проблема. Моральная проблема. Я смотрю на все это с практической точки зрения. «Талбота» вычислить по его внешности невозможно. В его глазах вы не увидите безысходной тоски или чувства вины, о которых говорил Джеймс Аллертон. Его душа не отлетает в полнолуние, от него не несет запахом крови. Думаю, он носит смокинг и благоухает дорогим одеколоном.
– Но вы говорили, что можете определить преступника по глазам…
– Да, преступника. Но «Талбот» не преступник. Он патриот. Спросите его.
– Понятно…
– Мои родители… Да, они были предателями. Но они помогали бедным как могли, собирали друзей и родственников на вечеринки, смеялись, занимались любовью, пекли картофельные оладьи. «Талбот» – это их двойник, только с голубой кровью. Им вполне может оказаться О'Брайен, или Аллертон, или ван Дорн, или еще дюжина людей из тех, кого я видел вчера вечером.
Кэтрин кивнула.
– Хорошо… Спасибо за то, что подмешали в это дело хорошую порцию холодного, объективного анализа.
– Меня для того и наняли. – Тони направился в сторону здания Радиокорпорации. Кэтрин шла рядом. – Кстати, я не доверяю и вам.
Она натянуто улыбнулась:
– В профессиональном или личном плане?
– В обоих.
– А что вы думаете по поводу Ника?
– Он же ученый. С точки зрения безопасности не самый надежный вариант. Никогда не доверяйте яйцеголовым. К тому же он слишком долго связывает себя с работой, которая, судя по всему, не очень ему нравится. Весьма подозрительно.
– А Гренвилы? Клаудия?
– Вся энергия Джоан Гренвил направлена на то, чтобы наставить мужу рога. У нее же явно наличествуют сексуальные пороки. Что касается Клаудии, то никогда не доверяйтесь иностранцам.
Они обогнули помещение катка. Кэтрин остановилась у входа в здание Радиокорпорации.
– Вы что же, подозреваете меня в том, что я имею отношение к тому мужчине с крыши?
