Бывает и такое в жизни: когда смешалось все,Ты ослепленИ опьянен моментом.Дни быстро пролетают.Сменяя время года.Весной едва уловишь аромат цветка.Как вновь наступит вечер.И под ногами зашуршат сухие листья.Два года провели вдвоем Улисс и Фея.Им кажется, что вместе лишь неделю,Поскольку обо всем забыли.Однако нечто в глубине душиТревожило Улисса —Он счастлив не был до конца.Однажды с мыслями собраться постарался,Поднялся на горы вершину, где бил воды источник.Омыл лицо три раза и послеНа песке, водою увлажненном,Стал чье-то имя тростником чертить.Заметил, что рука непроизвольноСлагала буквы в слово «Пенелопа».Спросил себя: «Кто это мог бы быть?»И в тот же миг волшебница явилась,Последовал за ней до самой спальни.Однажды рано поутру в их комнату большаяБабочка влетела,Над ложем долго вилась,И задрожала Фея.«Чего ты испуталась?» — спросил Улисс.Наполнились глаза слезами.Промолвила Цирцея:«Она с Олимпа с вестью прилетела».«Но я ее не слышал!» — Улисс воскликнул.«Ты — человек, и только. Я — нечто большее».«Что бабочка сказала?»«Хотят, чтоб отпустила я тебя. Должна исполнить».Тогда Улисс убить пытался.Погнался вслед за бабочкойС огромным веером на длинной палке.Подушками попасть в нее хотел.В какой-то миг она к нему спустилась.Но силы недостало поднять плечо,Поймать ее, убить.Отбросил прочь ту палку, рядом сел,На бабочку любуясь.И время шло, ее дрожали крылья.Как будто говорила с ним о чем-то.И вдруг взлетела.Улисс следил, как поднималась ввысь.Покуда поднималась, память возвращалаЕму всю правду жизни.Я радовался часто и бывал доволен.Но счастье в жизни испытал впервые,Когда в Германии меня освободилиЖивым из плена:Я снова смог на бабочку смотретьБез всякого желанья съесть ее.Он снова вернулся мыслямиИ к Родине своей, и к Пенелопе.Ушел к товарищам в барак,Дождался, покуда Фея о лодке позаботилась,На ней должны домой вернуться.Однако обещания добилась:Им велено вначале проведатьУсопших в Стране Теней.Утром рано к отплытию Цирцея показалась,Не удержала слез.Улисс спешил подняться на палубу,Назад не обернувшись.Возможно, она хотела уехать, даже не простившись со мной. Я встретил ее случайно, уже с дорожными сумками в руках. И сразу понял, что она покидает эти места. «Как же так?» — только и вырвалось у меня.
Тогда она подошла и стала объяснять, отчего она приняла внезапное решение. Не только разрушение часовни, но и ее собственные несбывшиеся надежды на перемены. Уходя, добавила: «Как было чудесно, когда мы слушали вместе шум дождя».
Но в ту грозовую ночь я был в доме один и живо воображал себе эту несостоявшуюся встречу.
У меня ушло невероятно много времени на то, чтобы уложить чемодан. Те немногие вещи, что я привез с собой, складывал со скоростью черепахи. Стал смотреть в ящиках старой мебели, не забыл ли чего-то случайно.
Нахожу ключ. Не мой. Иду проверить, не от той ли он комнаты, что хозяин запер (не хотел, чтобы ею пользовались). Чувствую, что ключ поворачивается в замке. Открываю. Но не вхожу.
