- Хочу сказать, что первый платеж вы уже пропустили, ваше высочество...
- Я... Вы... Да как вы смеете! Кто вы вообще такой, и что вы от меня хотите? - вскочив с кресла попытался "задавить" неизвестного ему докторишку, которого сам принял сперва за простого посредника, нынешний муж княгини Ольги, Петр Александрович Ольденбургский.
При том, что сам он был хоть и выше среднего роста, но весьма щуплого телосложения, это смотрелось весьма комично. Доктор Банщиков открыто хохотнул и, свободно откинувшись на спинку кресла, не спросясь закурил. Выпустив клуб дыма в лицо побагровевшему от такой наглости князьку, он перешел на деловой тон.
- Я, любезный князь, - ваш главный и единственный кредитор. Кто, как и почему - не важно. Факт в том, что вы мне должны, и весьма много. С учетом процентов порядка полутора миллионов (выкупленных, правда, всего за 800 тысяч, эх плакали мои денежки).
Сейчас я вам сделаю одно альтернативное предложение, один раз. Если вы откажетесь - я клянусь, вы станете первым в истории России князем, постояльцем долговой тюрьмы... Мне угодно, чтобы вы в течение месяца дали развод вашей жене, и желательно проваливали из России на все четыре стороны. Хотя последнее - на ваше усмотрение.
- Так вот оно что... Мне говорили, что моя супруга слишком часто бывает замечена в обществе некого господина морского доктора... Но я не думал что все настолько серьезно. Вы хоть знаете, какое значение придает ее царственный брат нашему браку? Династическому, между прочим....
- Знаю, - прервал надувшегося как петух европейского князька Вадик, - уже никакого (тут он немного блефовал, но Николай сам изрядно недолюбливал мужа сестры, а после "случайного" рассказа Вадика о "наклонностях и сексуальных предпочтениях голубого князя", который был полностью поддержан присутствовавшим на той беседе о реформе народного образования Победоносцевым, и правда не горел желанием того спасать). В случае вашего отказа, развод будет оформлен автоматически, после вашего помещения в тюрьму, ибо у русской Великой Княгини не может быть мужа сидящего в тюрьме. Это невозможно с той самой "династической" точки зрения, знаете ли. Кстати о тюрьме... Вы в курсе, ЧТО там иногда происходит, при нехватке женской ласки? Впрочем, возможно как раз это то вас и не пугает...
- Довольно! Что вы себе позволяете!? - сорвался на крик генерал свиты его величества, которому в первый раз за всю его сознательную жизнь намекал о его ориентации кто - то, не принадлежащий к "его кругу".
- Все, что мне заблагорассудится, - поднявшись с кресла взял соперника за воротник и притянул к себе поближе на порядок более мускулистый и на десяток лет более молодой Банщиков, - третьим, и кстати, наиболее устраивающим МЕНЯ вариантом, является дуэль. После чего Ольга станет вдовой, избавленной от необходимости терпеть ваше существование на этом свете. Выбор за вами, но вы можете выбирать только из трех вышеизложенных вариантов. Через неделю я подаю на вас в долговой суд, как на просрочившего уже второй платеж. Это я называю - "сделать предложение, от которого вы НЕ МОЖЕТЕ отказаться". Честь имею.
С этими словами Вадик слегка оттолкнул обалдевшего от столь бесцеремонного обращения князя, отчего тот с плюхом приземлился в кожаное кресло. Бросив на стол отдельного кабинета ресторана "Максим" пятирублевую купюру, доктор направился к ожидающему его извозчику. Жизнь продолжала радовать молодого доктора, вернее недоучившегося студента, волею судеб ставшего завсегдатаем великосветских салонов, постоянным собеседником и доверенным советником Императора Всероссийского.
Вопрос с разводом Ольги можно было считать решенным, она и так разошлась с мужем в 1916 году ради любимого человека, так что он просто немного ускорил события. Тогда, в его мире, Николай настоял на семилетней отсрочке. Сейчас и здесь - Никки, узнав, что отсрочка ни к чему кроме нервного срыва у Ольги не привела, и заваленный Вадиком черным пиаром на князя, дал добро на немедленный развод. Хотя, конечно, главным моментом в решении Николая, несомненно стало то, что он к тому моменту уже искренне испытывая к Банщикову дружеские чувства, не желал расстраивать личного счастья сестры.
