До этого переход к удивлению многих проходил почти без поломок и остановок. Но вот случилось: "Камчатка" вскоре дала семафор о выходе одного котла. Флагмех туда ездил, но что и как решили, нам известно не стало. Механики, наш и других кораблей, воспользовавшись паузой, учинили машинные авралы. К вечеру адмирал поднял сигнал: "Быть готовым к встрече с неприятелем". Все стали заваливать леера по-боевому, в наши стальные шлюпки налили воды выше половины высоты, как резерв для тушения пожаров ведрами, убирали вниз все, что лишнего и горючего еще оставалось на верху, разнесли шланги, проверили водонепроницаемые двери, артиллерийскую подачу. Вскоре старший офицер доложил командиру о том, что корабль к бою готов.
Почему мы стоим тут и кого дожидаемся, было не известно. Но то, что это, скорее всего, наша последняя стоянка перед решительными событиями, сомнений ни у кого не было. Туман весь день редел, шторм, еще вчера поутру изрядно нас валявший, потихоньку сменился ленивой зыбью, море казалось даже каким-то маслянистым. После 17 часов прояснилось. Крейсера наши разбежались в круговой дозор, уйдя почти за горизонт. "Русь" подняла аэростат. Переговоры японцев мы все еще слышали, но пока весьма вдалеке. Тем не менее, все понимали, что грозный час приближается. И на каждом это ожидание отражалось по-своему. Тем более, что никто из нас не знал о причинах столь долгой остановки, и спокойствия это, конечно, не добавляло.
Все члены кают-кампании провели этот вечер по-разному, меня же ноги принесли на крыло носового мостика, где я с удивлением увидел лейтенанта Апостоли с его фотоаппаратом. Он пользовался моментом, чтобы, как он сказал, "в последний раз запечатлеть эскадру и каждый ее корабль пока мы еще все вместе..." И я с ним тоже смотрел долго на наши суда. Вечер был дивный, море отражало тонущее в нем солнце во всей роскошной закатной красе. Зрелище было незабываемое. Потом мы разговорились. Конечно, о предстоящем нам сражении. И, глядя на стоящие рядом "Потемкин" и "Орел", долго спорили о том, как лучше размещать артиллерию среднего калибра - в башнях или казематах. Апостоли оказался яростным сторонником башен. Я же, как и раньше, считал, что казематы по целому ряду причин предпочтительнее. Спор этот разрешил командир, который снизу услышал наши препирательства, и попросил меня отправляться спать, так как мне скоро стоять "собаку"...
Как всегда и здесь высказалась смешная сторона человечества, хотя и в исключительном случае. Я говорю о курьезе, который был со мною, когда мы уже закончили всю подготовку к ожидаемому сражению. Ко мне в каюту пришел прапорщик Т. и просил меня сегодня же заплатить ему 9 рублей за саблю, которую я хотел у него когда-то купить; так он решил, что может случиться, что покупателя убьют в бою, и он останется с ненужной ему саблей! В эту ночь офицеры и команда стали на две вахты, и я оказался на вахте с 4-х до 8-ми часов утра старшим вахтенным офицером...
В семь часов, в дали, в посветлевшей восточной стороне горизонта, показались девять силуэтов больших и, судя по всему, военных кораблей, явно направлявшихся в нашу сторону. Командира быстро разбудили, и нам стало даже радостно, как спокойно и весело он сказал: "Ну-с, господа, кто старое помянет... Давайте же к делу. Работенка та еще будет!" Пробили боевую тревогу, адмирал приказал броненосцам через полчаса иметь 14 узлов, крейсера все двинулись к транспортам, и только "Изумруд" наш, набирая ход, побежал навстречу неизвестным...
Сразу по возвращении из боевого похода на "рандеву с Камимурой" у Кадзимы, на командование Владивостокской эскадры навалился ворох срочных дел. "Рюрик" - доковый ремонт, "Ослябя" и "Россия" - исправить повреждения и пополнить людьми. А для "Осляби" еще и добронирование оскандалившейся после первого же японского снаряда носовой оконечности чем бог послал. Благо как раз доползли до Владивостока первые поезда с броневыми листами. Всем кораблям ВОКа предстояло, по возможности, заменить плиты котельного железа на бронеплиты Ижорского завода, насколько их хватит.
Нужно получить двадцать новых мощных телеграфных аппаратов Телефункена с дальностью действия в 600 миль, и имеющих возможность работы даже на японской волне. Поставить их немцы должны двумя партиями по 10 штук, из которых три четверти еще предстоит умудриться переправить в Артур, для чего нужно или ждать прихода "Аскольда", или гонять "Богатыря". Добавить шестидюймовок "Авроре", хоть крепостных. Перетасовать вооружение "России" и "Громобоя" используя все уцелевшие новые восьмидюймовки Кане на "Громобое". На "России", по мере ремонта и поставки из Питера станков для трофейных 190-мм орудий, установить шесть трофеев...
