Любовь — это завершающий урок. Разве возможно держать в себе злобу, если вы научились любить? Разве возможно не испытывать сострадания и сочувствия, или не выбирать для себя правильные отношения? Разве возможно, испытывая любовь, ударить другого человека, воевать с соседом, загрязнять окружающую среду или не находить в своем сердце места для других точек зрения, других методов, других стилей жизни?
Невозможно.
Когда мои родители, пройдя сеансы регрессивного и прогрессивного гипноза, узрели корень своих травм и фобий, они поняли, что самое главное — это любовь. Одни люди усваивают эту идею от тех, кто играет в их жизни ведущую роль. Другие слышат ее из иного мира — от умершего родителя, супруга или ребенка. «Со мной все в порядке, — говорят вам оттуда. — Мне хорошо и я тебя люблю. Тебе не нужно скорбеть обо мне, ибо за пределами жизни земной не тьма, но свет, и я там, где любовь, а любовь — и есть свет».
Разумеется, эти послания могут быть мечтами и фантазиями об исполнении желаний и облегчении страданий, но я так не думаю. Слишком часто я их слышу от разных людей. Любовь — ото то, что мы переносим из жизни в жизнь, хотя в одних жизнях мы этого не осознаем, а в других неправильно используем. Так или иначе, чем бы они ни являлись, они побуждают нас к развитию.
Например, когда Дженифер родила третьего ребенка, и впервые взяла его на руки, она сразу узнала его: энергия, выражение глаз — точно, между ними была связь. «Ты снова здесь, — сказала она. — Мы снова вместе». Этот ребенок в прежней жизни приходился той женщине бабушкой. Хотя они всю жизнь ссорились, они все равно любили друг друга, хотя эта любовь оставалась невыраженной. Теперь она знала, что у них вновь появился шанс возместить причиненный друг другу ущерб.
Есть разные виды любви: романтическая любовь, любовь ребенка к родителю и родителя к ребенку, любовь к природе, к музыке, к поэзии — ко всему сущему на земле и на небе. Любовь продолжается по ту сторону и возвращается сюда вместе с душой. Это и есть понимание всех тайн. Для меня это — абсолютная религия. Если бы каждый из нас умел ио-своему любить, если бы мы отказались от ритуалов, утверждающих, что «Мой путь истинен, а все остальные — обман», если бы мы смогли отказаться от насилия и страданий, причиняемых нами другим во имя «нашего» Бога, когда Бог по определению един для всех, и Он есть Любовь, — то нам не пришлось бы ждать бесчисленное множество жизней, чтобы попасть на небеса.
Стиль, в котором одевалась Кристина, не был характерен для американок: юбки, вдохновленные фламенко, доходившие аж до самого пола, яркие блузки — красные, синие, фиолетовые, желтые, роскошные черные волосы, туго стянутые сзади лентами фантастических оттенков. Когда она впервые пришла ко мне, я был поражен ее яркой внешностью, но с каждым ее посещением я все больше понимал, что эти цвета компенсируют ее мрачное настроение и еще более мрачные мысли. Эта женщина всячески старалась сохранить хотя бы искорку своего «я», которое ее семья постоянно гасила в ней. Я заметил у нее под глазами темные круги, видел, как слегка дрожат руки. Усталость, думал я. Она жаловалась на астму, и в моменты стресса это проявлялось в ее дыхании. Ио именно психологические проблемы заставили ее обратиться ко мне за помощью.
Плотного телосложения, но не полная, Кристина производила неоднозначное впечатление: сила, скрывающаяся за ощутимой сексуальностью. С самого начала она то смотрела мне прямо в глаза с некоторым вызовом, то отводила взгляд с наигранной латиноамериканской застенчивостью, говорящей о строгом аристократическом воспитании. Я думал, что ей около тридцати, но оказалось, что она на десять лет старше. На безымянном пальце левой руки она носила кольцо с большим рубином, который подчеркивал яркие цвета ее одежды, и мне было интересно узнать, носила он его как украшение или как знак того, что она замужем.
— Разведена, — сказала она, заметив, что я смотрю на ее кольцо. — Двое детей. Л кольцо ношу, потому что оно красивое, и чтобы ко мне не приставали поклонники.
Она говорила на безупречном английском, хотя я смог уловить в ее речи легкие следы акцента.
— Ведь, вы не из Майами, — сказал я скорее утвердительно, нежели задал вопрос.
— Сан-Паулу, Бразилия.
— Понятно. И когда вы сюда переехали?
— Три года назад. После своего развода я переехала, чтобы быть вместе с отцом.
— Значит вы живете вместе с отцом?
— Нет. Они с мамой живут в Бэл Харбор, а я в нескольких милях от них.
— Значит, живете с детьми?
— Да. С девочками. Розане семь, Регине пять. Они очень милые.
— Но, вы сказали, что переехали, чтобы быть вместе с отцом…
— Я имела в виду, чтобы работать вместе с ним, присоединиться к его бизнесу.
— К какому бизнесу?
— Разве вы не знаете? После развода я вернула себе девичью фамилию, и я думала, что вы ее узнаете.