Одна душа, много воплощений полностью

Наконец, слезы прекратились, голос стал ровным, хотя я все равно слышал сильные эмоции, скрывавшиеся за ее словами. Я не сомневался в истинности того, что рассказывала Кристина. Она была женщиной, пытавшейся противостоять старой культуре, старым предрассудкам, и какой бы сильной она ни была, предрассудки оказывались сильнее.

«Что ж, — продолжила она, переведя дыхание, — моя семья в Майами, он в Майами, а я в Сан-Паулу с ужасным мужем и двумя малышками, которых я обожаю. Отец против моего развода, но я все равно развожусь. У меня не было выбора: ведь мой муж бил не только меня, но и моих девочек. И только когда все было закончено, я сообщила об этом отцу. От него — ни слова. Много месяцев он молчал.

И тут, внезапно, он звонит и говорит: «Приезжай в Майами. Будешь работать в моей компании. Ты одна. Я позабочусь о тебе. Такая щедрость и такое сострадание со стороны человека, который никогда их не проявлял. Я решила, что ему стало меня жалко. Запуск линии, производящей подростковую одежду был моей идеей, и я была тронута, когда мы начали работать вместе. Я питала его другими идеями. Он съедал их как шоколадки. Но очень вскоре я поняла, что ничего не изменилось, что он просто использует меня, и что братья тоже извлекают выгоду из моего таланта. Отец остался тем же жадным, своекорыстным и хладнокровным злодеем».

— И все же вы говорите, что любите его, — заметил я.

В моем уме мелькнула мысль, что он, возможно, сексуально домогался ее, когда она была еще девочкой, но я откинул эту мысль, поскольку у Кристины не было никаких симптомов, которые указывали бы на это. Нет. Здесь домогательство было психологическим. Полностью подчинив ее себе, он породил в ее душе своего рода стокгольмский синдром — когда пленник влюбляется в захватчика. Он мучил ее, но рядом не было никого, к кому она могла бы обратиться, кому могла бы довериться. Ото самая коварная разновидность садизма. У нее не было иного выбора, как только полюбить его.

Мне показалось, что этот рассказ утомил ее, и предложил ей отдохнуть, но она отказалась.

— Нет, — сказала она. — Лучше я выскажусь до конца. Я решила сама выйти из игры. Мы с детьми переехали туда, где живем сейчас, и я сообщила отцу, что собираюсь открыть свое предприятие по пошиву одежды.

— И он разозлился? — спросил я, представляя его ярость.

— Хуже того. Он смеялся надо мной, говорил, что я никогда не получу ссуду, потому что женщине денег никто не даст. Он сказал, что если я осмелюсь открыть собственный бизнес, то он лишит наследства и меня, и девочек. ‘Проси подаяния у кого хочешь — сказал он. — Мне до этого нет никакого дела’. Но я все равно сделала то, что запланировала. Около года назад я ушла из его компании. Пообщавшись с оптовиками и розничными покупателями, я написала свой маркетинг-план для другой компании и арендовала помещение.

— И все это без вложения средств?

— Я накопила некоторые сбережения, когда жила дома, а также взяла в банке небольшую ссуду. Но, даже со ссудой, этих средств было далеко не достаточно, и первые месяцы мне приходилось очень туго. Но все же мне удалось сделать несколько продаж. У меня купили партию офисной одежды для «Блумингдейла» в Майами. Мне сказали, что мне удалось совершить чудо за столь короткий срок. Я шла своим путем. Узнав об этом, отец, как и предполагалось, вообще перестал со мной общаться. Хотя у меня была надежда на новую жизнь, я все равно испытываю колоссальную тревогу. Мне снятся такие кошмары, что даже засыпать страшно. Я кричу на своих детей. На нервной почве мне все время хочется есть. Я ем все подряд, и уже прибавила в весе десять фунтов. Мне становится тяжело дышать, и иногда мне кажется, что я скоро умру.

— Вы говорите, что у вас «была» надежда. Теперь вы ее потеряли?

Она кивнула головой:

- Да.

— Вы знаете, почему?

Она снова залилась слезами, едва выдавив из себя:

— Отец попросил меня вернуться.

Его компания была на грани банкротства. Несмотря на свою известность и на то, что магазины были заполнены его товарами, он испытывал серьезные финансовые трудности. Хотя в магазинах до сих пор продавались его товары, и некоторые из них, благодаря первоначальному буму, продолжали пользоваться спросом, но, то ответвление его бизнеса, которое занималось производством недорогой од следы, терпело финансовый крах. Кристина была нрава, когда говорила, что его товары престанут покупать. Заказы на следующий год упали на 40 процентов. Чудовищный спад.

— Он на грани банкротства, — сказала Кристина после изложения всех фактов. — И он просит меня вернуться и снасти его.

— И поэтому вы пришли ко мне?

— Да. Потому что никак не могу решиться на этот шаг, и уже дошла до сумасшествия.

— Но вы — не сумасшедшая, — заверил я ее. — Просто жизнь вас поставила в тупик. Порой, когда нам нужно принять важное решение, мы не решаемся это сделать и топчемся на месте.

Она посмотрела на меня с благодарностью. Хотя в этих моих словах не было особой глубины и оригинальности, я все же четко отметил ее проблему.

— Может быть, нам стоит рассмотреть другие варианты выбора.